ГЛАВА 29
ЛИЯ
Я засыпаю у Константина на плече почти незаметно для себя, словно моё тело принимает решение раньше разума. Его дыхание ровное, спокойное, грудь под моей щекой поднимается и опускается в медленном, уверенном ритме, и это почему-то действует сильнее любых слов. Мне ведь хотелось злиться, хотелось продолжать спор, доказывать, отстаивать границы, но рядом с ним эти желания будто растворяются, стираются, уступая место странному, непривычному чувству безопасности, от которого становится даже немного страшно.
Я просыпаюсь от резкого хлопка двери и на секунду теряюсь, не сразу понимая, где нахожусь. Мир возвращается рывком — темнота, салон машины, запах кожи и его парфюма, и голос Константина, в котором сквозит недовольство.
— Чёрт, Игорь, ты разбудил принцессу, — бросает он, оборачиваясь через плечо.
Я моргаю, пытаясь окончательно прийти в себя, чувствую, как затекла шея, и лениво тянусь, не скрывая зевка, потому что усталость наваливается внезапно и тяжело.
— Не злись, мне же всё равно нужно дойти до кровати самой, — говорю я сонно, с едва заметной улыбкой, потому что в этом моменте слишком много домашнего, почти интимного.
Константин усмехается и проводит пальцами по моему запястью, будто проверяя, здесь ли я, проснулась ли до конца.
— Я мог бы донести тебя на руках.
— Не надо, я тяжёлая, — отвечаю я автоматически, даже не задумываясь.
Он мгновенно хмурится, и в его взгляде появляется та самая твёрдость, которая не пугает, а почему-то наоборот заставляет выпрямиться.
— Прекрати, — говорит он уже серьёзно. — Не бывает тяжёлых женщин, бывают слабые мужчины. Ты же не считаешь меня слабым, принцесса?
Мы выходим из машины, и я закатываю глаза, собираясь что-то возразить, но не успеваю — он легко, будто это не требует от него никаких усилий, подхватывает меня на руки. Я взвизгиваю от неожиданности и инстинктивно хватаюсь за его шею, чувствуя под пальцами тёплую кожу и напряжённые мышцы.
— Константин! — возмущённо шиплю я, но в этом возмущении слишком мало настоящего гнева.
— Вот и не спорь, — смеётся он, уверенно шагая к подъезду.
Я вздыхаю и позволяю себе обвить его шею руками, потому что сопротивляться сейчас бессмысленно. Его грудь вплотную прижата к моему телу — твёрдая, сильная, надёжная, и от него идёт тепло, которое проникает глубже, чем хотелось бы. Запах сводит с ума: дорогой парфюм, лёгкая горечь сигарет и что-то совсем его, неуловимое, живое, от чего кружится голова.