ГЛАВА 17

ЛИЯ

Любопытно, как часто люди, прошедшие через абьюзивные отношения, спустя время начинают вспоминать не сами события, а именно сигналы, которые были задолго до катастрофы. Я читала об этом — о том, как психика пытается предупредить раньше, чем разум успевает всё рационализировать. Сны, телесные реакции, внезапная тревога без причины, ощущение, что что-то не так, хотя внешне всё выглядит почти идеально. Тогда я воспринимала это как излишнюю чувствительность, как свою привычку всё усложнять. Сейчас я понимаю: это был не страх без причины, это было знание, которому я не дала права голоса.

Я вспоминаю тот сон. Он снится мне ещё тогда, дома, в самом начале общения с Артуром. Ничего конкретного — только ощущение тесноты, будто стены сдвигаются, будто воздух становится гуще. Я просыпаюсь с тяжестью в груди, но уже через пару часов смеюсь над собой, списываю всё на усталость. Потом клуб, свет, музыка, он — уверенный, собранный, притягательный. И снова тело реагирует раньше меня: живот сжимается, дыхание сбивается, внутри появляется странное напряжение. Я называю это «бабочками», потому что так принято, потому что так проще, потому что романтические объяснения всегда звучат безопаснее, чем признание собственной тревоги. А ведь сейчас я ясно вижу — это была не влюблённость, это была реакция на угрозу.

Я ведь и правда не была влюблена в Артура в самом начале. Он красив, харизматичен, успешен — да, такие мужчины всегда привлекали моё внимание, но не до той степени, чтобы я захотела раствориться в нём. Меня куда сильнее притягивала другая линия — переписка с незнакомцем, разговоры без давления, без вторжения, без ощущения, что за мной наблюдают. Там не было захвата, не было контроля, была дистанция, загадка, уважение к границам. Он был как фигура в полутени — не навязывающийся, не требующий, но устойчиво присутствующий. И мне это нравилось больше, чем я тогда могла себе признать. Константин.