ГЛАВА 16

НЕЗНАКОМЕЦ

После боя тело приятно ноет, в голове пусто и спокойно, как бывает только после хорошей физической разрядки. Я люблю это состояние — когда мышцы гудят, а мысли выстраиваются в ровную линию, без лишних эмоций и шумов. Джордан был неплох, злой, перегретый, слишком импульсивный, но именно такие обычно быстро сдуваются. Он сдулся. Всё предсказуемо. Я выхожу из клетки с ощущением, что сделал ровно то, за чем пришёл. Ничего больше.

В номер я возвращаюсь в том же спокойствии. Душ, холодная вода, полотенце, запах антисептика и мыла — всё на своих местах. Именно в такие моменты меня невозможно выбить из равновесия. Или почти невозможно.

Роман появляется без стука. Это сразу режет. Он никогда так не делает, если нет причины. Я даже не поворачиваюсь сразу — даю ему возможность заговорить первым, потому что люди в такие моменты выдают больше, чем планируют.

— Он прислал, — говорит он. Не называет имени. И не нужно.

Я оборачиваюсь медленно. Беру телефон из его рук. Даже не спрашиваю, что именно. Если Роман сам зашёл — значит, это то, что мне предназначено.

Видео короткое. Очень короткое. Несколько секунд. Идеально выверенное время, чтобы не дать ни контекста, ни начала, ни продолжения. Я включаю.

Комната. Я узнаю её почти сразу, хотя бывал там всего пару раз. Свет мягкий, тёплый, слишком интимный для случайной съёмки. Камера держится неуверенно, будто её только что включили, и это уже говорит о многом. В кадре она. Лия. Полулежит, завернувшись в плед, волосы растрёпаны, дыхание ещё неровное, губы приоткрыты. На коже — ни следов борьбы, ни крови, ни синяков, которые можно было бы предъявить как доказательство. Но взгляд... Взгляд слишком напряжённый, слишком собранный для расслабленного человека после близости. Не пустой, нет. Скорее настороженный, будто она уже понимает, что её сейчас используют, но ещё не до конца осознаёт — как именно.

В кадре появляется мужская рука. Не резко. Медленно. Почти демонстративно спокойно. Камера фиксирует этот жест, как подтверждение: всё происходящее — «нормально». Кто-то что-то говорит за кадром, но звук приглушён, фразы не разобрать. И это тоже не случайно. Всё снято так, чтобы нельзя было вырвать ни одного слова и использовать против него.