ГЛАВА 26
ЛИЯ
Я выхожу на заросший огород и почти сразу вижу в конце большое дерево. Оно стоит там, как и раньше, чуть в стороне, будто нарочно не лезет в глаза, но стоит мне заметить его — и всё внутри тянется именно туда. Я его помню. Я вообще люблю деревья, но это всегда было особенным. Бабушка никогда не разрешала мне на него залезать, говорила, что оно старое, ветки могут не выдержать, но, честно говоря, меня это никогда не останавливало. Я упрямо карабкалась вверх, к самой вершине, потому что именно там росли самые крупные и сладкие яблоки. Сейчас ощущение странное — будто время свернулось кольцом и снова привело меня в ту же точку.
Я подхожу ближе и замечаю большое красное яблоко, висящее почти на самом краю ветки. Оно кажется слишком идеальным, слишком спелым, словно выросло не просто так. На секунду мне приходит в голову глупая мысль, что оно не для меня. Нет — для моего нового друга. И в этот момент решение принимается само собой. Надо достать. Что ж, вспомним детство.
Я осторожно ступаю на нижнюю ветку яблони. Кора под ладонями шершавая, знакомая, пальцы, уже покрытые мелкими царапинами от зарослей, цепляются за неё почти автоматически. Яблоки вокруг сверкают в солнечном свете, красные, золотистые, гладкие, будто нарисованные. Ветер тихо шуршит листвой, и на мгновение мне кажется, что дерево меня узнаёт и совсем не против моего возвращения.
Я поднимаюсь выше, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее — не столько от страха, сколько от этого детского азарта. Под ногами скрипит ветка, и я замираю, крепче обхватывая ствол. «Ещё немного», — шепчу я, протягивая руку к самому большому яблоку, которое висит чуть в стороне, словно проверяя мою решимость.
Я успеваю схватить его и даже победно улыбнуться, уже представляя, как Константин удивится, но в следующий момент раздаётся резкий хруст. Совсем не тот, который должен был быть. Ветка подо мной ломается, и прежде чем я успеваю хоть что-то осознать, земля стремительно приближается.
Когда я оказываюсь в доме, адреналин уже спадает, и вместе с ним приходит боль. Я медленно осматриваю себя. Штаны спасли ноги от серьёзных повреждений, но верхней части тела досталось больше. В тишине боль в животе становится особенно ощутимой, острой, тянущей, и я не сдерживаю тихий стон.