Твой Яд

Утро пробилось сквозь грязные окна его каморки на окраине города, но не принесло с собой радости. Тэхён проснулся от вибрации старого телефона, сердце тут же уйдя в пятки. На экране горело имя «Мистер Ким». Он сглотнул ком в горле и принял вызов.

— Тэхён, с днём рождения, — раздался гладкий, как масло, голос. В нём не было ни капли тепла. — Надеюсь, ты не забыл, что подарки в этом мире принято дарить не имениннику, а наоборот. Твоя смена начинается через час. Не заставляй ждать важных гостей.

— Хорошо, господин. Я уже в пути, — выдавил Тэхён, голос дрогнул.

Он бросил трубку на кровать и, словно автомат, начал собираться. В зеркале отразился худой паренёк с огромными, полными неизбывной тоски глазами. Девятнадцать. Кажется, он не чувствовал себя живым уже целую вечность.

«Лебединый дворец» — ирония названия никогда не ускользала от него. Бордель был обит бархатом и пах дорогими духами, но под этой позолотой сквозил холод и отчаяние. Сегодня атмосфера была странной, приглушённо-напряжённой, будто перед грозой. Тэхён, не встречаясь ни с чьим взглядом, прошлёпкал в подсобку. Его униформа — чёрные лаковые шорты, настолько короткие, что обнажали полужопицы, и обтягивающий сетчатый топ — казалась ему позорным клеймом. Он быстро переоделся, чувствуя, как по телу бегут мурашки стыда.

День потянулся, как густой сироп. Улыбки, притворные стоны, пустые взгляды сквозь клиентов. Он выполнял свою работу механически, отключая сознание, прячась глубоко внутри себя. Так было проще.

Под вечер ему вручили ключ от «Сапфирового зала» — самой роскошной и приватной комнаты. Шёпотом администратор предупредил: «Веди себя идеально. Этот клиент… он не наш уровень. Он выше. Выше всех».

Тэхён глубоко вздохнул, постучал и вошёл.

Комната тонула в полумраке, пахло дорогим виски и дорогим табаком. В огромном кресле у окна, спиной к свету, сидел мужчина. Его силуэт даже в сидячем положении казался массивным, подавляющим. Когда он медленно повернулся, Тэхён увидел лицо — шокирующе красивое, с идеальными чертами и тёмными, пронзительными глазами, которые изучали его с неспешным, почти хищным любопытством.

— Подойди ближе, — сказал мужчина. Голос был низким, бархатным, но в нём чувствовалась сталь.

Тэхён послушно сделал несколько шагов, опустив взгляд. Он дрожал мелкой дрожью.

— Как тебя зовут?
—Тэ… Тэхён.
—Сколько лет?
—Сегодня девятнадцать, господин.

Чонгук медленно поднял бокал.
—С днём рождения, Тэхён. — Он отпил глоток, его взгляд скользнул по хрупкой фигурке, застывшей перед ним. — Ты знаешь, кто я?
—Нет, господин. Но… мне сказали, что вы очень важный человек.
—Важный, — усмехнулся Чонгук беззвучно. — Это мягко сказано. Подойди сюда.

Тэхён подошёл так близко, что мог ощутить исходящее от мужчины тепло. Чонгук протянул руку и провёл пальцами по его щеке. Тэхён вздрогнул, но не посмел отстраниться.

— Ты очень красив. И очень напуган. Как оленёнок, который услышал выстрел охотника.

Он помолчал, его пальцы опустились на застёжку брюк.
—Я хочу получить свой подарок, оленёнок. Встань на колени.

Сердце Тэхёна заколотилось где-то в горле. Он безропотно опустился на колени на мягкий ковёр, руки беспомощно лежали на бёдрах. Чонгук расстегнул ширинку и освободил свой уже возбуждённый член. Он был большим, с толстыми прожилками, и вид его заставил Тэхёна внутренне сжаться.

— Ласкай его губами, — тихо скомандовал Чонгук, не спуская с него пронзительного взгляда.

Тэхён закрыл глаза, пытаясь снова уйти в себя, но запах чужой кожи, смешанный с ароматом дорогого парфюма, был навязчив. Он покорно наклонился вперёд, его пухлые губы коснулись горячей кожи. Он делал то, чему его научили: нежно водил губами по длине ствола, целовал головку, скользя языком по узкой щели на её кончике. Он взял член в рот, стараясь контролировать рвотный рефлекс, двигаясь в медленном, отлаженном ритме. Его руки сжались в кулаки на собственных бёдрах.

Чонгук наблюдал за ним, откинувшись на спинку кресла. Он не издавал ни звука, лишь его тяжёлое дыхание выдавало удовольствие. Его пальцы запутались в каштановых волосах Тэхёна, нежно направляя его движения.

— Хороший мальчик, — прошептал он хрипло. — Такой послушный.

Наконец, его тело напряглось, и он с тихим стоном достиг кульминации, заполнив рот Тэхёна тёплой горьковатой жидкостью. Тэхён, сжавшись внутри, проглотил, стараясь не подавиться, чувствуя, как по его щекам катятся предательские слёзы унижения.

— Всё, — тихо сказал Чонгук, убирая руки. — Можешь идти.

Тэхён поднялся на дрожащих ногах, не поднимая глаз, и, почти бегом, выскочил из комнаты. Он прислонился к холодной стене в пустом коридоре, пытаясь отдышаться, сгоняя тыльной стороной ладони влагу с губ. Он чувствовал себя грязным, использованным. Как всегда.

А в это время Чон Чонгук, приведя себя в порядок, вышел из «Сапфирового зала» и уверенной походкой направился в кабинет хозяина заведения. Его лицо было невозмутимо, но в глазах горел холодный, решительный огонь. Он знал, чего хочет. И он всегда получал то, что хотел.