Глава 1
Лера Хорророва. Наёмница без страха и жалости...
Автор предупреждает: у героя биполярное расстройство с психотическими чертами. И это - часть меня самой. Его поступки не должны служить руководством в реальной жизни. В романе исследуются травма, созависимость и тёмные стороны психики. Берегите себя. 🤍
Так-же ему требуются определенные обсессии для равновесия.
была...
Вечер. Особняк Макса Рысева. Запах дешёвого табака, палёной водки выедает глаза. Где-то на втором этаже орёт шансон.
Дверь подвала, где держали Леру последние сутки, распахивается с ноги. Грохот, бетонная крошка. Макс стоит на пороге. Рыжие вьющиеся локоны до подбородка обрамляют его лицо. Один глаз холодный синий, другой - болотно-зелёный. Тонкий заострённый нос, хищная улыбка, из-под которой виднеются клыки. Чёрный плащ распахнут, под ним - дорогой, но уже помятый костюм, галстук сбит набок. В руке - наполовину опорожнённый стакан коньяка. Он не пьян. Он в той стадии, когда алкоголь только разгоняет кровь, делая взгляд совсем бешеным.
Апрель, его шестёрка, маячит за спиной, скалится. Голубоглазый кудрявый блондин с вечной ухмылкой на лице. Видит Леру, прикованную наручниками к батарее, и ухмыляется ещё шире. Лера сидит на бетонном полу, её пшеничные волосы чуть ниже плеч слиплись от пота и грязи. Лицо бледное, но глаза смотрят прямо - в них нет страха.
Апрель: - Че, Рысь, может, я с ней пока потолкую по понятиям? Побазарю? - он проводит большим пальцем по горлу, намекая совсем не на разговор.
Мысли Апреля: «Красивая, сука. Даже в наручниках. Жаль, что Рысь не даст. Он таких сам ломает.»
Макс, не оборачиваясь, отвешивает ему затрещину, от которой Апреля бросает на косяк двери.
- Вали отсюда, урод. И чтоб ни одна мразь сюда не совалась. Я сказал - сам разберусь.
Мысли Макса: «Апрель, конечно, козёл, но верный. Только в такие моменты лучше не лезть. Она моя. Только моя.»
Апрель потирает ушибленное плечо, зло зыркает на Леру, но спорить не лезет. Исчезает. Лязг закрываемой двери. Щелчок замка. Тишина. Только шансон глухо доносится сверху.
Макс делает шаг вперёд. Медленно ставит стакан на верстак, заваленный каким-то ржавым инструментом. Смотрит на Леру. Долго. Взгляд тяжёлый, как бетонная плита. Он раздевает её глазами, но не с вожделением, а с той самой концентрированной ненавистью, что жжёт почище кислоты.