Ты та кто вытащит из тьмы? Или затянет глубже...

Ночь в особняке

Привет, дорогой читатель 🩵
Пиши комментарии, ставь звёздочки 🥰
Это будет мотивировать писать больше глав :3

Ночь опустилась на особняк Рысева тяжёлым одеялом тишины. Лера лежала в спальне, смотрела в потолок и не могла уснуть. Мысли роились, как мухи над падалью, — о Аде, Максе, о Присте, о том, что будет дальше..

Дверь открылась. Макс вошёл бесшумно, разделся, лёг рядом. Молча. Даже не взглянул.

— Не спишь? — спросил он, глядя в потолок.

— Не могу.

— Я помогу.

Он повернулся к ней рывком. В глазах — бездна, от которой у нормальных кровь стынет. Но Лера смотрела в ответ — спокойно, без страха, с вызовом.

Он навис сверху, упёрся руками по обе стороны от её головы. Дыхание тяжёлое, взгляд бешеный, ярость пульсирует вместе с голодом.

— Ты моя, — прошептал он. — Запомни это.

— Я помню, — ответила она.

Поцелуй — жёсткий, требовательный, без нежности. Она ответила так же. Зубы царапают губы, языки сплетаются в борьбе.

Он рванул футболку — ткань затрещала. Она помогла, стаскивая с него рубашку, царапая спину, кусая плечи.

— Макс... — выдохнула она ему в губы.

— Молчи.

Он раздвинул её ноги коленом. Вошёл сразу — глубоко, сильно, жёстко. Она закричала — от боли, от неожиданности, от того, как это было нужно им обоим.

— Орёт моя сучка, — рыкнул он, двигаясь. Проведя ей по щеке благоговейно — контраст. Так и надо.

Она кричала в голос, не сдерживаясь. Он зажал ей рот ладонью, она кусала его, царапала простыни, выгибалась навстречу.

— Моя, — хрипел он. — Моя сука. Толчки стали жестче грубее.

Она закатила глаза от удовольствия. Не было смысла вырываться, рыпаться. Он всё равно бы взял. Вопрос только в том, будет ли это чистое насилие или она получит удовольствие. Она выбрала второе.

Он перевернул её, закинул ноги себе на плечи. Вошёл снова — глубже, жёстче. Она смотрела в его разноцветные глаза, тонула в них, чувствовала, как каждый мускул дрожит.

Он ускорился. Она задыхалась от каждого толчка.

— Кончи для меня, — приказал он. — Хочу видеть, как ты получаешь удовольствие подо мной.

И она кончила. С таким криком, как кричат банши, с дрожью, с ощущением, что они оба горят в аду. Тело выгнулось дугой, пальцы впились в его плечи.

Он кончил следом, с рыком, впиваясь зубами в её плечо, оставляя метку.

— Нихуя себе, Лера, — выдохнул он. — Нихуя себе.. Он был в полном ахере.

— Что уставился, Рысев? Особенность у меня такая.

Он упал на неё, но не всем весом, тяжело дыша. Лера прижалась к нему, чувствуя, как колотится его сердце.