Я убил её...
Эту главу я посвящаю своему биполярному расстройству. А именно — депрессивной фазе.
Той самой, где ты лежишь на дне ямы и не видишь неба. Сутками под одеялом. Но при этом пишешь песни, дарк-романы, учишься эзотерике и работаешь в это нише, пытаешься любить эту грёбаную жизнь, радоваться дождю и музыке в наушниках.
Где мир сужается до размеров могилы, и ты уже не помнишь, как звучит твой собственный смех. А сверху будто давит бетонка — так, что хочется постоянно лечь и лежать.
Где нет сил ползти вверх, и ты просто ждёшь — то ли пули, то ли руки, которая вытащит тебя за волосы. (Честно говоря, я бы и от пуль не отказалась. В спину). Откровенно? Да. Я просто устала.
Мы оба были там. В этой чёрной яме.
Двое утопающих, которые тянули друг друга ко дну, принимая это за любовь.
Но даже на дне я продолжила дышать.
Даже в грязи я вырвалась к свету.
Это не слабость. Это инстинкт выживания.
Потому что тот, кто был на дне, уже ничего не боится.
---
Привет, дорогой читатель 🩵
Пиши комментарии, ставь звёздочки 🥰
Это будет мотивировать писать больше глав :3
Я посвящаю эту главу травма-бонду.
Мы пытались расстаться больше пятидесяти раз. Но снова и снова возвращались друг к другу.
Той самой адской карусели, где ты сначала уничтожаешь меня словами, а через минуту трахаешь моё тело, как будто ничего не было.
Где «убью» и «люблю» звучат как синонимы.
Где я лежу под тобой и кончаю, ненавидя себя за это?
Это не страсть и не любовь, как мы это называли. Это наркотик. Самый страшный, который мы кололи друг другу в вену снова и снова.
Я — созависимостью и аддикцией. Ты — психопатией? Алекситимией? Я не знаю, что было с тобой. Я знаю, что мы оба были нездоровы в нашей бездне.
---
Яма
Слов нет. Только выдох.
Пуля. Пуля. Пуля. Пуля. Пуля.
Кровь.
Она везде — на дне ямы, на разорванной одежде, на его руках, которыми он только что стрелял.
— Лера... — шепчет он.
Он смотрел на кровь — и не узнавал свои руки. Они дрожали. Дрожали так, как никогда в жизни. Он только что... Он... Мозг отказывался верить. Там, в яме, лежала она. Его Лера. Его... Он не мог произнести даже в мыслях. Мир сузился до этой ямы, до этой крови, до этого шёпота «Лера», который вырвался сам.