Разговор Апреля и Макса

Привет дорогой читатель🩵
Пиши комментарии, подписывайся что-бы не пропустить новые главы, ставь звёздочки 🥰
Это будет мотивировать писать больше глав :3

Двор. Пацаны

Особняк Макса. Вечер. Макс ещё в больнице.

За окном — гул голосов, смех, звон стекла. Свои. Приехали, как почуяли, что Рысь скоро возвращается. Сидят во дворе, прямо на капотах, на крыльце, кто где. Бутылка ходит по кругу, сигареты дымят.

Яся щурится в темноту. Не пьёт почти, только курит. Смотрит на тёмные окна спальни.

— Завтра выходит, — говорит он.

— Завтра, — кивает Жига. — Апрель сказал, память отшибло. Леру не узнал, когда очнулся.

— Как не узнал? — Пуля аж поперхнулся. — Совсем?

— Совсем. Думает, она ему враг. Мокрушница, говорит, батю моего завалила. Какая любовь, говорит. Всё в голове перемешалось.

Пуля присвистывает:

— Ну ё-моё... А она?

— А она... — Жига затягивается, выпускает дым в небо. — Она сидит там, на кухне, с Апрелем. Плачет.

Тишина. Только ветер шуршит листвой.

Мэрс поправляет кольца на пальцах, качает головой:

— Крепкая баба. Не каждая такое выдержит.

— А что ей остаётся? — Бэха молчаливый, но тут вступает. — Любит — значит, воюет. Даже если враг её не помнит.

Пуля встаёт, шатается чуть-чуть — уже принял, но держится.

— Слушайте, а может, ей помочь? Ну, типа, напомнить ему? В яме же они были, с гранатой. Может, если гранату ту показать...

— Нельзя, — обрывает Яся. — Врач сказал — нельзя. Психика, говорит, хрупкая. Если резко — сломается.

— А если он сам вспомнит?

— Тогда и будем разговаривать. А пока — сидим тихо. Точки держим. Рыся ждём.

Пуля вздыхает, садится на капот.

— Тоскливо без Рыся, — говорит он. — И страшно. Без него мы как-то... ну, не такие.

— Такие, — Мэрс вскидывает бутылку. — Мы такие же. Просто он — голова, а мы — руки. Пока голова болит, руки работают. За нас, за него, за Леру. Всё, пацаны. Допиваем — и по домам. Завтра работа.

Жига скидывает с себя напускную весёлость, становится серьёзным:

— А если Цыган завтра наедет?

— Отобьём, — коротко цедит Яся. — Не впервой.

— А если Ада?

— Ада пока сына не тронет. У неё свой интерес.

Пуля вдруг встаёт, поднимает бутылку:

— Давайте выпьем за Рысева. Чтобы очухался. Чтобы всё вспомнил. И чтобы Лера... чтобы она дождалась.

Все поднимаются. Чокаются молча, без тостов. Пьют.

Яся смотрит на тёмные окна спальни.

— Держись, брат, — шепчет он. — Мы здесь. Ждём.

Потом поворачивается к пацанам:

— Всё. По машинам. Завтра в семь у меня. Жига, ты за склады отвечаешь. Пуля, Мэрс — АЗС. Бэха, со мной.

— Добро, — кивают.