пиздец

Привет, дорогой читатель 🩵
Пиши комментарии, ставь звёздочки 🥰
Это будет мотивировать писать больше глав :3

Мост

Макс смотрит на свои руки. На «Стечкин». На брата, скрючившегося на асфальте с простреленным плечом. На Леру — живую, целую, в крови Ромы, но живую.

— Я... — хрипит он, отбрасывая «Стечкин», как змею. — Я видел... она стреляла... в Леру...

Слова вырывались — и сам слышал, как безумно это звучит. «Она стреляла». Кто — она? Пиковая дама? Его галлюцинация? Он не мог объяснить. Слова застревали. Реальность и кошмар всё ещё были спутаны в один клубок, и он не знал, где правда. Знал только, что только что выстрелил в брата. Из-за того, чего не было.

— Никто не стрелял! — Апрель уже рвёт свою куртку, бинтует Рому.

Макс рушится на асфальт. Смотрит на брата, который смотрит на него с болью и непониманием.

— Ты... ты в меня стрелял, Макс? — шепчет Рома, зажимая рану. — За что?

— Рома... — выдавливает Макс. — Прости... я не хотел... я думал...

Он не может договорить. Смотрит на Леру, и в глазах его — ужас.

— Лерунь... ты жива?

— Жива, — кивает Лера, подползая к нему. — Жива, Мась. Это был глюк. Меня не убили.

Он хватает Леру, стискивает. Его колотит. Бормочет что-то неразборчивое.

Апрель заканчивает перевязывать Рому, поднимает его, тащит к машине:

— Надо ехать, срочно. Ему в больницу надо, плечо чистить.

Они садятся в машину. Рома на заднем сиденье, бледный, молчит. Макс рядом с Лерой, сжимает её руку, не отпускает. Смотрит в одну точку.

— Я чуть брата не убил, — цедит он. — Из-за глюков. Лерунь, что со мной не так?

В голосе — не жалость к себе, а настоящий ужас. Ужас от того, что он больше не различает, где реальность, а где её искажённая версия. Что его собственный мозг стал врагом. Что в любой момент может появиться ОНА — и он снова выстрелит. Может, в Апреля. Может, в Леру. Может, в себя.

— С тобой всё так, Макс. Просто ты слишком много пережил. Мы справимся. Вместе.

---

Взвизгнув шинами, машина уходит в ночь. Апрель жмёт на газ так, что мотор воет. Рома на заднем сиденье прижимает тряпку к плечу, дышит тяжело, с хрипом. Лера смотрит на него — лицо белое, веки дрожат. Теряет сознание.

— Рома! — Лера тянется к нему, перелезая с переднего сиденья назад, стараясь не задеть рану. — Рома, не смей! Слышишь?! Не смей отключаться!

Он мычит что-то невнятное, пытается сфокусировать взгляд, но зрачки уже закатываются.

— Апрель, жми к Максу! — кричит Лера. — Рысь, дай водку в ящике!

Макс молча лезет в бардачок, достаёт бутылку, протягивает Лере. Руки у него дрожат, но он держится.