~10~

Лоренцо

Я сидел на диване в небольшой комнатке у Моники. Девушка заварила мне какой-то необычный чай с вишней. Если честно, ягоду я особо не чувствовал, но пришлось немного соврать, чтобы не обидеть её, потому что она сходила с ума по этому чаю.

Моника носилась туда сюда, переставляя коробки из одного шкафа в другой. Совсем недавно ей удалось накопить на небольшую квартиру, недалеко от центра. Теперь нам приходилось сортировать вещи, которые на продажу и те, которые переедут вместе с ней.

— Погоди, так и сказала!? — я рассказал ей о нашем не совсем приятном разговоре с Теофилой. Сам не понимаю, как так получилось, и я спросил про отца ребенка. Мне совершенно не хотелось делать этого, но язык враг мой.

Я сделал еще глоток чая, а затем, ложкой пытался выловить небольшие ягодки, лишь бы не встречаться взглядом с Моникой. Услышав всю историю, от начала до конца, она была потрясена больше чем я. Пару раз мне удалось пожалеть, что я все-таки рассказал ей, а потом это чувство прошло. Моника замечательный и чуткий друг, она она никогда не подводила меня и давала дельные советы.

— Это была ошибка. Я перешел границу, — облокотившись на спинку дивана, я закрыл глаза.

Прошел ровно день, Инес и Алессандро уезжают сегодня вечером, и мне придется ночевать в их доме и присматривать за двумя принцессами.

Вот же черт...

Один вид Теофилы заставляет думать не о том, о чем следует, мне нужно срочно прекратить это. Не думаю, что в ближайшее время она захочет подпустить меня к себе ближе чем на километр, она была очень зла и наговорила не очень приятных вещей.

— Если бы это был ты, я была бы мертва, Ди Дио, — я видел её взгляд, она была готова оторвать мне голову, лишь бы я не повторял этого вопроса вновь. За произнесенный вопрос, я был готов извиниться тысячу и один раз. Наркотики, беременность, бегство, а теперь и я...Какой же я придурок.

Моника отбросила заниматься коробками, схватив ещё одну чашку, она забралась в свое мягкое кресло, поджав ноги под себя и принялась слушать меня.

Я не знал, что можно было ещё сказать по этому поводу, все было очевидно, Теофила выстроит между нами кирпичную стену, а при каждой моей возможности сломать её, она начнет немедленную реконструкцию.

— Я чувствую, что должен быть с ней, — начал я.— Не в плане секса или чего-то еще, нет, Мон, я хочу помочь ей с этим ребёнком. Черт бы знал, почему мне въелось это в голову.

Моника внимательно изучала моё поведение, подмечая каждое слово.На секунду мне показалось, что после, эти слова обернуться против меня, и кажется мне не показалось.

— Что ты чувствуешь к Теофиле? — прямо спросила она. — Это теплые дружеские чувства? Если ты не отпустишь её, то вскоре это может перерасти во что-то больше? — Этими словами Моника поставила меня в тупик. Я не знал как ответить ей, вся эта ситуация и так казалась мне странной, но сейчас я стал понимать насколько... За последние несколько дней отсутствия Теофилы, я понял, она мне точно не как сестра...Она значит гораздо больше для меня. Но что конкретно, я сказать не могу.

Оборвав наш разговор, на самом интересном месте, наверное по мнению Моники, я встал с дивана и набрал номер Алессандро. Я не понимал, что делаю...хотя, нет, понимала.

— Лоренцо? — друг взял трубку после первого же гудка, и его голос был не таким уж расслабленным, как обычно.

Мне нужно было, как-то сказать Алессандро о том ,что я не смогу приглядеть за Теофилой и Джульеттой.

— Я... — собрав всю волю в кулак, я уже начал говорить, как Инес выхватила трубку из рук Алессандро, извинившись перед этим.

— Лоренцо, привет, — запыхавшись сказала она, — представляешь, Джульетта захотела поехать с нами, а отказать тяжело, все-таки её племянницы в Греции, и она очень соскучилась по ним... — вот, же черт. А это значит... — как бы мне не хотелось, Теофилу придется оставить здесь, одну, и ты единственный кто сможешь приглядеть за ней.

Возможности отказаться уже не было. Я в пролете. Теофилу оставляют со мной, и четыре дня нам придется провести вместе, под одной, мать его, крышей. Эта девушка повесит на мою шею колокольчик, чтобы при каждом моем приближении к ней, она это слышала и убегала в другую комнату.

Выдавив из себя слово «Хорошо», я швырнул телефон в стену квартиры Моники, и та возмущенно крикнула.

— Эй! Ди Дио, ломай стены своего дома, к моим даже не притрагивайся! — кому стены, а другим проблемы с сестрами друзей.

— Холера, Моника, я пропал! — тихо выругавшись, я пнул диван на котором сидел, девушка опять что-то буркнула. — Они берут Джульетту с собой, Теа остается со мной, на все, гребенные, четыре дня!

Девушка радостно завопила, подскочив с кресла, она налила себе ещё чая и начала радостно танцевать.

— Это же прекрасно, Лоренцо, ты хоть понимаешь это? — она схватила меня за щеки и потрясла. — Ты, Теа, и спокойное разъяснение всех проблем между вами, а ребенок? Что тебе мешает принимать участие в его воспитании, если ты чувствуешь в этом долг? Отец не тот кто посеял семя, а тот кто сумел вырастить и был всегда рядом. — На последнем слове она щёлкнула мне по носу и рассмеялась.

— Сумасшедшая рыжая бестия, — от моих слов она только громче рассмеялась.

Моника была права как всегда. Предложить свою помощь в воспитании было не такой уж и плохой идеей, только как Теофила отреагирует на такой добрый жест, ведь она может ещё сильней разозлиться и прогнать меня.

У меня будет четырех дня, чтобы наладить с ней отношения и задать заветный вопрос. Не знаю почему, но это важно для меня. Я хочу и готов.

Сегодня вечером, я отправлюсь в дом Алессандро и Инес, как только они уедут всем своим небольшим составом, мы с Теофилой останемся наедине, проясним все то, что оставили три месяца, уже четыре, назад и начнем все заново.

Так хочу я, надеюсь, она тоже.

***

Теофила

Я сидела на кухне, рассматривая, перед собой все возможные успокоительные, знать бы, что подойдет именно мне.

— В пилюлях, в виде чая, еще и капли есть, — с наигранным интересом я рассматривала каждую баночку.

Инес успела обрадовать меня «радостной» новостью, Лоренцо останется со мной все это время, пока они всей своей семьей навестят Талию в Афинах. В тот момент мне хотелось наорать на весь мир, а потом как ни в чем не бывало пить горячий какао и лепить глиняные вазы.

Я посмотрела на пачку нетронутой глины и поняла, как соскучилась по лепке. Последнее время мне не хватало времени на это, а сейчас, во время беременности, можно наверстать упущенное. Пару раз за день я задумывалась, что такого можно было слепить. Вазы получались лучше всего. В моей старой комнате, в Турине, стоят в два ряда все мои работы. Летом, для своих цветочных композиций, мама брала все вазы и вставляла в них пышные букеты, а потом расставляла их по дому, чтобы слышать волшебные запахи.

— Таблетки не помогут, — на кухню зашел Алессандро, он уже отнес два чемодана для них с Инес и еще два поменьше для Джульетты. О, Господи, не удивлюсь если в них девяносто девять процентов игрушки, а остальное одежда, или Инес положила её в свой чемодан.

— Я слышу какое-то жужжание, — да, я была обижена на них обоих, больше всего на Инес, она сама лично преподнесла новость о Лоренцо. — Ах, Алессандро - это ты. Прости, сразу не заметила.

Он закатил глаза и вырвав все таблетки из моих рук, выкинул в мусорный бак. Мужчина вручил мне большое яблоко, со словами, что оно будет намного полезнее, чем непонятные таблетки.

— Тебе не обязательно разговаривать с ним, Теа, Лоренцо может приходить рано утром или поздно вечером, просто проверить как ты. Без твоего согласия маячить и смотреть на тебя беременную, он не будет, — Алессандро потрепал меня по голове и слегка улыбнулся.

Это была идея, написать Лоренцо записку и прикрепить её на входную дверь, просить, чтобы заходил рано утром, когда я буду ещё спать, а потом пускай занимается своими, более интересными делами, например провести время с Моникой или с другими шаболдами.

— Талия звонила, спрашивает когда мы прилетим? — к нам зашла сестра, она виновата посмотрела на меня.

Не сейчас, Инес, тебе не стоит попадаться мне на глаза. Я слишком зла на тебя.

Выйдя из-за стола, из небольшой заначки Джульетты, я достала большую пачку конфет. Мне стоит заесть своё горе за сладостями и просмотром веселого фильма - это единственное, что может спасти меня от депрессии.

А если Лоренцо не захочет уходить? Что если ему приспичит поговорить со мной, и я на фоне гормонов сорвусь, начну целовать его и больше не остановлюсь...А на следующие утро я обнаружу себя и его голыми в моей кровати и на этот раз начну жалеть. Мы снова сделаем вид, что ничего не было, а совесть будет съедать каждого изнутри, за очередную ошибку, одна такая уже привела меня к материнству.

— Нам пора, держись молодцом, — Инес и Алессандро поочередно крепко обняли меня. — Джульетта, мы уезжаем, ты остаешься? — послышались визги пока самой младшей девочки в семье, она за секунду оказалось около своего папы, держа в руке три куклы.

— У тебя два чемодана с игрушками, зачем еще? — искренне не понимала я. Джульетта недовольно покачала головой, будто видела перед собой глупого человека, а она повидала всю эту жизнь и теперь пытается не свихнуться от глупых людей.

— Вот появиться у тебя ребенок и поймешь, почему я беру так много игрушек, — все мы втроем поперхнулись от неожиданности. Порой, пока я не могу почувствовать движения малыша, беременность кажется сном, но разговоры со семьей и скрининг приводит в чувства.

Мой малыш будет таким же как Джульетта, ему или ей понадобиться много игрушек и они так же будут разбросаны по всему дому. Мне будут рассказывать про значимость каждой куклы или игрушечной машины, вечно повторяя, что я ни в чем не соображаю.

Во входную дверь постучали, Алессандро посмотрел на свой телефон и пробурчал по типу «слишком рано». Только один может прийти раньше назначенного времен. Конечно, Лоренцо стоял на пороге моего дома, в руках у него был черный пакет, и от него вкусно пахло.

О, нет, он принес ужин, а я хотела прогнать его как-только провожу семью в небольшое путешествие.

Отряхнув всю ту же ночную рубашку, я убедилась, что мой живот спрятан. Почему-то в присутствии Лоренцо мне хочется скрыть свою беременность, может из-за его повышенного интереса к моему ребенку? Еще в больнице я заметила, как с замиранием сердца он смотрел на скрининг, во мне поселился страх, что отцовские чувства проснутся в нем, и он будет много времени проводить с моим ребенком.

— Я приехал раньше, думал проводить вас, — Лоренцо передал черный пакет Алессандро, тот с удивлением посмотрел на него, такого он точно не ожидал, — Моника испекла булочки с вишней, она знает о большой любви Джульетты к сладкому.

Племянница выхватила пакет из рук Алессандро и тут же раскрыла, на весь этаж стоял неземной запах свежих булочек. Мой желудок издал жалостливый рык, все посмотрели в мою сторону, потрогав щеки, я убедилась, что покраснела от смущения.

— Как только провожу вас тут же поем, — пообещала я Инес. Она строго следила за моим питанием, и в случае если я пропускала хотя бы один прием пищи, ругала меня как маленького ребенка.

— Лоренцо, она на твоей совести, — Алессандро наказывал ему, как маленькому мальчику, пальчиком, — А ты, Теофила...вообщем, ты поняла. — он крепко обнял меня, за ним повторила Инес и Джульетта, младшая все-таки отличилась, она умудрилась поцеловать мой животик.

— Пока, малыш, будь паинькой, не расстраивай свою маму, — мягко сказала она.

Мы с Инес с нежностью посмотрели на нее и, поцеловав Джульетту в маленький курносый носик, я сказала:

— Малышка в надежный руках, а теперь давайте, езжайте, Талия долго ждать не будет, — в сотый раз Инес крепко обняла меня и поцеловала в обе щеки, прошептав, что все будет хорошо. Почему-то я верила ей, хотя обычно стараюсь особо не доверять таким словам.

Они ещё раз помахали нам, прежде чем сесть в машину и завести двигатель. Мы с Лоренцо стояли на приличном расстоянии друг от друга, но я понимала, этого мало, нужно больше.

Заднее окно опустилось вниз и показались маленькие ладошки Джульетты, она махала нам, а мы ей.

Спустя минуту, на подъездной дорожке не было никого кроме нас. Лоренцо не сводил с меня взгляд, я пыталась смотреть в ночную тьму, лишь бы не поворачивать свою голову. Начинается самое тяжелое испытание из всех. Кто победит не понятно, мой разум или же пылающие ярким пламенем чувства.