~11~

Теофила

Со сложенными руками на груди я стояла и наблюдала как машина Алессандро скрывалась за темным поворотом.

Начинаются одни из самых тяжелый дней в моей жизни, уверенна, Лоренцо просто так меня не оставит. Еще пару минут назад он доказал это, да и вообще после моего возвращение его поведение кажется слишком странным, для меня.

Развернувшись первой, я попыталась захлопнуть входную дверь, чтобы Лоренцо не смог попасть в дом, но этот черт вовремя схватил дверную ручку. Я не хотела разговаривать с ним, находиться в одном помещении, отвечать на очередные вопросы связанные с моим ребенком, это все выводит меня из себя. Беременность показала какой непредсказуемой я могу быть, мне будет несложно, в противном случае, высказать ему все, что я думаю о его идиотской опеке и желании, как ни в чем не бывало находиться рядом.

Достав из морозильника небольшую баночку шоколадного мороженого, я села на диван и, обложив себя подушками, принялась смотреть первую попавшуюся теле-передачу о молодых родителях...

— Черт! — выругалась я себе под нос.

Мой палец без остановки нажимал на кнопку перелистывания каналов, и мне приходилось с надеждой наблюдать, пока на экране не появится что-то действительно стоящее. Но как на зло почти все передачи были связаны с детьми, свадьбами или сериалами про любовь. В моём положение слишком шатко такое смотреть, можно, буквально, в один миг разреветься от картинки, которая никогда не произойдет наяву.

Ложка за ложкой отправлялась в мой рот, пока я не стала ощущать сильное покалывание в районе головы. Немного помычав из-за сильной боли, я посмотрела в низ, где стояла уже пустая банка из под мороженого. Оказалось, из-за всех своих внутренних переживаний и расстройства за чужое счастье, я забылась, и мне удалось съесть целую банку, меньше чем за двадцать минут, это можно назвать рекордом.

Лоренцо стоял около стены с небольшой кружкой чая и наблюдал как я мучаюсь от переизбытка сахара и обморожением мозга. Я слышала, как он тихо посмеивался надо мной и цокал. Пару раз моя голова поворачиваясь в его сторону, но он делал вид, что совсем не наблюдает за мной.

Актерище.

— Хочешь заработать сахарный диабет? — не обращая внимания на то, что Лоренцо стоит в нескольких метрах от меня, я продолжала листать каналы, переодически застывав на картинках счастливых семей. — Будешь игнорировать меня все четырех дня? — Лоренцо присел на диван рядом со мной. Он отобрал пульт и засунул его между своих бедер. Да за кого он меня принимает, нужно обязательно напомнить ему, что перед ним стоит не шлюха. Будь я не беременной и не такой раздражённой, только бы и обрадовалась, что он решил сыграть со мной, с виду в безобидную игру, но это все неправда. Его жест только сильней разозлил меня, а если беременная женщина злая - жди беды.

Резко встав с дивана, я смотрела в глаза Лоренцо. Он ожидал, что все будет по сценарию в моей голове, будет нескончаемый крик и все закончится тем, что в конце концов я снова растаяю в небесно синем цвете его глаз и забуду почему начала ссору.

Не сегодня.

Без объяснения причины, я развернулась и ушла в свою комнату, оставив мужчину сидеть недоумении. Пусть посидит и поразмышляет, почему я не поступила, как мы оба считали должно было произойти. Пару секунд меня мучала мысль. А может я разлюбила Лоренцо? Такое же бывает, когда не хочется что-то говорить, выяснять отношения, все это обозначает полное безразличие, но потом я прислушалась к себе и поняла как меня распирает от желания накричать на него, и одновременно подарить один из самых горячих поцелуев в нашей жизни.

— Теа! — медленно прикрыв глаза и сдерживая улыбку, я повернулась на мужской голос.

Лоренцо стоял в нескольких шагах от меня. Он смотрел на меня так, будто не знал, что делать, его взгляд гулял от моих глаз к губам. Сделав несколько шагов назад, спиной я соприкоснулась со стеной и громко сглотнула слюну. Тепло разлилось по телу, к щекам начал подступать румянец. Я слышала быстрое сердцебиение и ощущала пульсацию в низу живота.

— Держись, Теофила, этого он и хочет, чтобы ты поддалась...Опять. — обычно голос внутри старается тихо предупредить меня о чем-то или же напомнить, но теперь он кричал, как из громкоговорителя.

Своими руками Лоренцо создал мне ловушку, я стояла между них, тяжело сглатывая, и предвкушая, что же он сделает или я.

Наклонившись чуть ближе ко мне, он вдохнул запах мои волос, а когда выдыхал слегка пощекотал меня своим дыханием. От него приятно пахло, пачули, а ещё...не знаю как это описать, но что-то помимо этих двух ароматов дурманило мне голову. Я боролось с желанием прикоснуться к Лоренцо, хоть руки не слушались меня.

— Никогда так больше не делай, — Лоренцо потерся носом об мою щеку и тихо зарычал, что даже сердце начало бешеное колотиться. Моему телу определенно нравилось это, да и мне тоже. — Не уходи, когда мы разговариваем.

Поддавшись чуть ближе, я почти подарила поцелуй мужчине в уголок его пухлых губ, представляя как бы было прекрасно, поцеловав бы он меня сейчас, прямо здесь. Эту ночь мы бы оставили в секрете, теперь уж точно...

— О, нет, Теофила, прошу тебя! Ты мечтаешь не о том. А как же твои слова о том, что ты больше не подпустишь к себе Лоренцо? Не заставляй себя страдать, а его привязываться к тебе, — говорил голос, только я не слушала, мои гормоны взяли надо мной вверх, им было все равно на разум.

Я запоминала лицо любимого мужчины, мы не сводили взгляд с друг друга. Мной управляли чувства, что двигало Лоренцо я не знала...это могла быть очередная игра или...иначе быть не может. Эта мысль въелась в мою голову, пока мужчина продолжал накручивать мои кудри себе на палец. Я думала и думала, расставляя все по полочкам, пытаясь их вытеснить, но ничего.

— Я хочу... — недослушав фразу до конца, я оттолкнула от себя Лоренцо.

Вот теперь точно стоп. Он хочет меня, выждал момент, пока дом опустеет и можно будет заняться сексом, не волнуясь за свидетелей.

— Какая же ты сволочь, Ди Дио, — отвесив Лоренцо пощечину.

Такого Лоренцо никак не мог ожидать. Он был в бешенстве, и я видела как ему хотелось наорать на меня, высказать какая я невыносимая и вечно все порчу.

Хорошо, пусть так, но это слишком низко с его стороны, воспользоваться ситуацией и вновь взять то, что теперь никогда не будет принадлежать ему.

— Беги, теперь, беги и не оглядывайся, — послушав голос, я сорвалась со своего места, пока мужчина был озабочен своей щекой.

Я мечтала вылить на Лоренцо весь шквал негатива, рассказать как я себя чувствую, что переживаю. Не каждая на моем месте была бы рада, особенно, после череды не самых радужных событий связанных с ним, не всегда хорошое сможет перекрыть плохое.

Быстро захлопнув за собой дверь, я медленно скатилась по ней и уселась на пол, вытирая слезу за слезой. Мне было больно, горько...Лоренцо не пытался говорить со мной, узнать, что таит за собой израненная душа, последнее время ему было интересно чей этот ребенок и секс. Все.

Вот и весь ответ, почему он до сих пор один, пока каждый в его кругу, пытается обзавестись семьей. Лоренцо не думает головой, то семечко, которое отвечало за семейные отношение, должно было прорасти в его голове очень давно, но не срослось, тот росток вырвали с корнем. Чему он сможет научить нашего ребенка? Будет внедрять, что играть на чувствах других хорошо? Никогда не думать головой, выключать эмоции, когда тебе это выгодно? Я все больше и больше начинаю жалеть, когда сказала Алессандро, что Лоренцо может остаться.

Раздались стуки в дверь, Лоренцо не переставал звать меня, извиняясь за произошедшее. Когда-то в нашем старом доме во Флоренции, у нас с Инес была секретная комната. Мы прятались там и рассказывали секреты, делились переживаниями или приходили туда по отдельности, если кому-то хотелось побыть одной, собраться с мыслями. Инес рассказывала, как во время помолвки она захотела уединиться, а Алессандро нашел её стучал так же как Лоренцо, хотел поговорить.

Я не моя сестра. Я не открою дверь человеку, кто до сих пор пытается ломать мне жизнь, не позволю стать её частью. Это не очередная счастливая история, как у Инес и Алессандро, здесь одна боль, разочарование, похоть...Нужно знать, когда делать шаги назад.

— Уходи и не появляйся на моих глаза, Лоренцо! Если ты хоть чуть-чуть уважаешь меня, уйди! — договорив, я плотно прижала руку ко рту, заглушая всхлипы.

Ему не обязательно знать, что это причиняет мне такую боль. Никогда не показывай мужчине своих истинных чувств, рискуешь остаться в дурах, как я.

— Ты ударила меня, обижаться должен я, — Лоренцо ещё постучал, потом подергал входную ручку, та не поддавалась. — Зачем ты это сделала?

Он ещё и спрашивает? Хотел воспользоваться мной, окунуть в свою ласку, псевдо любовь, а после моего ответа удивляется.

— Ты пытался соблазнить меня. Даже моя беременность тебя не смущает! Если так уж не можешь, обзвони знакомых. Они уж точно помогут тебе скрасить вечер и остальные четырех дня, — послышался громкий смех.

Какого черта он смеется? Я действительно сказала что-то забавное? Или у Лоренцо раздвоение личности? Мне совершенно не до смеха, вся эта мыльная опера продолжается несколько месяцев, нам пора что-то решать.

— Если бы ты дослушала меня, не стала бы так реагировать, — уже спокойней сказал он, хоть насмешливые нотки продолжали проскальзывать. Не услышав моего ответа, Лоренцо принял это за намек, чтобы продолжить диалог. — Я хотел предложить съездить по магазинам и купить тебе новые вещи, раз кроме этой пижамы, у тебя ничего не осталось.

Встав с пола, я быстро взглянула на себя в зеркало, лицо не успело опухнуть полностью, было лишь небольшое покраснение на глазах. Пригладив непослушные волосы, я держала руку на замке, принимая решение, стоит ли открыть или продолжать не верить ни единому его слову. Ни один нормальный человек не стал бы предлагать съездить на шопинг с помощью соблазна, в моей голове это не могло устаканиться.

— Мог бы сделать это стоя у стенки в гостиной, — чуть приоткрыв дверь, чтобы мой нос было видно, сказала я.

Приглядевшись, я заметила Лоренцо, он стоял на противоположной стороне, показывая всем своим видом, что безопасен.

— Поверим па...этому сеньору? — от своей оговорки по телу прошлась дрожь. Если бы он услышал, как я хотела назвать его...прятками за дверьмы мы бы не отделались, все было бы гораздо серьезней.

— Спрашиваешь у своего ребенка стоит ли мне доверять? Он еще на родился, но ты так печешься, — Лоренцо подошел ближе, чтобы видеть мое лицо.

Я старалась избегать его взгляда, чтобы снова не сболтнуть чего-нибудь. Но мне так и хотелось спросить, сделал бы он так же на моем месте, зная, что в женщине напротив развивается его малыш? Чтобы произошло с его мировоззрением? Лоренцо продолжал бы размышлять как и прежде или что-то все-таки изменилось в нём.

— Мой малыш - последнее, что у меня есть. Я готова жизнь за него отдать. И если ты думаешь, что я странная, раз с ним разговариваю, то странный ты и только ты.

Выстроив вновь стену между нами, мне понравилось наблюдать за растерянным лицом Лоренцо, наблюдать, как он обдумывает каждое мое слово, соображает, что следует сказать на это. Но ему не чего. Всю свою любовь я вложила в эти слова. Ребенок - последнее, что связывает меня и Лоренцо. Последнее, что будет всегда доказывать мою любовь к нему, и за всем этим он будет наблюдать до конца своей жизни. Смотреть как он взрослеет, растет в любви и поддержке своей семьи, а Лоренцо всегда будет чужаком для него, не больше.

— Так, ты согласна?

Сходить на шопинг с Лоренцо не самая лучшая идея, но одежды действительно нет, гардероб Инес мне мал, а одежда для беременных очень большая. Вариантов не так уж и много. Я могу попросить его подождать меня в машине, пока я буду ходить по магазинам, может куплю первую вещичку малышу.

— Я не хочу слушать глупых вопросов, если ты готов воздержаться от них, то да, согласна.

***

Лоренцо

На следующий день, мы с Теофилой отправились в ближайший торговый центр. Она все ещё дулась на меня за мою нелепую шутку с пультом и заигрыванием в коридоре. Если четно, я сам испытывал неловкость и сожаление, хоть и не показывал этого. Да, я самая настоящая сволочь, как тогда соврал Теофиле...мне не хотелось предлагать ей съездить в торговый центр, с ней должна была поехать Моника, я хотел попросить её, она девушка, и советчица из нее получится лучше чем я. Мне так и не удалось понять как Теа относилась к ней, на ужине, где они познакомились, все выглядело не так плохо, сказать, что они сплелись хвостами нельзя, но раз не поцапались - это победа.

За свое свинское поведение, мне хотелось извиниться перед Теофилой. Все проведенное время я вел себя как настоящий джентельмен, спрашивал как она себя чувствует и не стоит ли нам отдохнуть. Ей изрядно надоели эти вопросы и, примерно, на сорок пятый она перестала отвечать.

— Если ты не уберешь свою карточку от терминала, одна из этих туфель окажется в твоей голове, — решив устроит небольшую войну, сказала она. Продавец-консультант смотрела нас с весельем.

Теофила не хотела, чтобы я платил за неё, видите ли, она считала, что её бюджет позволяет купить дорогущие туфли почти за полторы тысячи евро. Да, безусловно, она могла, только это хотел сделать я. И здесь не было никакой выгоды, в получении прощения, просто у меня есть желание, сделать хоть что-то приятное ей.

Я любил улыбку Теофилы, а ещё, больше, мне нравилось, как она отстаивала свою позицию, не была мямлей, если говорила, то четко, громки и убедительно.

— Убери карту, Теофила, иначе...

— Иначе, что? — с прищуром посмотрела она.

Я пытался подобрать слова поприличней, чтобы не обидеть её, мне больше всего этого не хотелось. Теа только с виду сильная и упрямая, когда ей так удобно, но я знаю её уже десять лет, и той милой девочке не спрятаться. Каждый раз, когда Теофила смотрит на меня, в карих глазах видны маленькие звёздочки, но как только разум начинает думать вместо сердца, включается снежная королева.

— Что такого в том, что я хочу заплатить за тебя?

Продавщица продолжала смотреть на нас, уже со скучающим лицом, краем глаза я заметил как она положила голову на руку и широко зевнула. Я понимал её, упрямость Теофилы не могла не надоесть.

— Сзади вас собралась очередь, пожалуйста, решите кто все-таки заплатит за туфли, — продавщица заговорила, с паникой смотря на не такую уж и большую очередь, человек десять или пятнадцать не больше, ерунда, подождут.

Теофила повернула свою голову на толпу недовольных людей, один из них что-то крикнул, что именно, разобрать я не смог. Я был слишком увлечен нашим спором. Но всё-таки она сдалась. Закатив глаза, она убрала карту.

— В отделе для новорожденных, когда я буду присматривать своему малышу его первую шапочки или что-то вроде этого и, если ты хоть подумаешь о том, чтобы достать карту, клянусь, Лоренцо, домой я поеду одна, и в него ты больше не попадешь.

В толпе все мигом замолчали, из-за очень свободной одежды, люди в толпе не смогли предположить, что одна из самых невыносимых клиенток, беременна, поэтому решили проявить каплю уважения к будущей матери. Тот же самый голос громко крикнул «извините», хорошо, что я не услышал, что именно он сказал до этого, плохо было бы всем. Со стороны, если бы я не был знаком с Теофилой, то так же не смог бы подумать, что она в положении. Она отказалась искать одежду в гардеробной Инес, ну как отказалась, примерив один из костюмов он оказался сильно мал, тогда Теа психанула и решила поехать в пижаме, наплевав на все общественные нормы. Ещё несколько месяцев назад, она была намного миниатюрней чем сейчас, хоть сравнивать не особо хорошо. Тогда её пристрастием были наркотики, а от них, как известно, сильно худеют. Во время беременности приходиться правильно питаться, насыщать ребенка всеми необходимыми витаминами, чтобы тот рос здоровым.

Я хотел возразить на счет детского магазина, купить первую вещь ребенку всегда волнительно и очень ответственно. Но этим должна заниматься мама, это её право, ходить так долго и выбирать, представляя, что совсем скоро это будет любимая игрушка её ребенка или комбинезон для сна.

Оплатив покупку, мы вышли из магазина, в моих руках, помимо коробки с туфлями были ещё пару больших пакетов с новой одеждой. Теофила все оглядывалась на меня и с сочувствием смотрела, как я нес вещи. Ей казалось, это было не так тяжело как выглядело, порой на силовых тренировках мне приходилось тягать вес тяжелее, чем три пакетика.

Не успел я оглянуться, как Теофилу привлекла очень яркая, в своем оформлении, детская витрина. Облака сделанные из ваты будто парили сами по себе, пока снизу проезжал небольшой очень красочный паровоз с вагонами. Она зашла вовнутрь потрясено осматривая все вокруг. Пинетки, пеленки, чепчики и все похожие вещи красиво лежали на прилавках, завлекая будущим мамочек.

— Я хочу это, — Теа держала в руках нежно-голубой комбинезон. Она нежно гладила его, наверное представляя ребенка, одетого в него. — Есть точно такой же, но розовый?

Консультант стояла рядом и наблюдала за Теофилой, как она внимательно рассматривала одежку для малышей и ещё больше пищала от детских сосок.

— Не знаете пол? — вежливо спросила консультант.

— Я пока не знаю кто у меня будет...— с досадой сказала Теофила. — Мне хочется скупить весь этот магазин. Может у вас найдется что-нибудь нейтральное?

Продавщица сделала задумчивое лицо, но прежде чем уйти просила, чего бы Теофила хотела больше, одежду или игрушки.

— Что-нибудь по-настоящему памятное, вот, чтобы я хотела.

За время, пока мы ждали возвращение продавщицы, я вместе с Теофилой рассматривал остальной ассортимент, все выглядело таким детским и очень милым. Если бы у меня в скоре должен был родиться ребенок, то такие магазины стояли на первом месте по посещаемости. Перед рождением Джульетты, Алессандро и я скупили почти все магазины в округе, Инес не могла сказать точно, какой первый подарок она хотела бы для дочери, пришлось выкручиваться. А на утро следующего дня к воротам дома подъехал небольшой грузовик, чтобы выгрузить все купленные товары. Мы не ожидали, что всего будет так много, нам пообещали, что все это будет необходимо, и тридцать килограммов подгузников младенцу точно по силам...

Я уверен, Теофила станет хорошей матерью. Она с такой любовью говорила о нем, представляя, что он уже здесь и слышит каждое её слово.

— Ему точно повезло, — сказал я.

Теа повернулась ко мне, на её лице была улыбка, таких случаев можно было сосчитать на пальцах, когда она улыбалась в моем присутствии.

— Знаю, а мне уже, — с улыбкой шире сказала она. — Лоренцо...

Теофила хотела что-то сказать мне, как неожиданно появилась продавщица. В её руках был альбом и плюшевый медведь с красной ленточкой на шее.

— Это детский альбом, здесь родители делают записи, прилепляю фотографии малыша, создавая память с первых месяцев жизни, — она протянула Теофиле мишку, — А этого плюшевого друга можно класть рядом с ребенком, когда он будет спать, чтобы ему снились сладкие сны. — Ей определенно зашла эта идея.

Она была готова оплатить первый подарок, как повернулась ко мне и спросила то, чего ожидать я никак не смог:

— Как думаешь мишка понравится малышу? Ты бы...ты бы подарил своему ребенку такого же?

Я не знал как себя вести и что говорить. Теофила злилась, когда я затрагивал эту тему, для неё это что-то интимное и делиться, например, со мной, она не любила, а теперь в открытую спрашивала, подарил бы я такого же медведя своему сыну или дочери.

— Это замечательный подарок, — она улыбнулась мне, а я ей.

Этот ребенок начинает сближать нас, как только он родится, я зацелую его маленькие щечки за это.

***

Вернувшись в дом Алессандро и Инес, Теофила отнесла все свои покупки наверх. Она была категорически против, чтобы в этот раз я помогал ей, видите ли, ей захотелось уже сейчас начать таскать тяжести. Через пару месяцев после родов, ей придется носиться с младенцем на руках целыми днями, перетаскивать детские вещи и выбрасывать отходы, на её месте, пока была возможность, я бы отдохнул.

Время близилось к ужину, в желудке начало сильно урчать, и решив, что нужно с этим что-то делать, я открыл холодильник и достал все необходимое. Еды было слишком много, в основном нарезанные овощи для снеков Джульетте, свежевыжатый сок и много фруктов. Инес сторонница правильного питания, с самого рождения она приучает дочь к тому же и Алессандро тоже. До брака он любил полакомиться фастфудом, полноценное питание он мог позволить себе только на Сицилии, когда посещал Розетту.

Пока я чистил рыбу и нарезал овощи, вниз спустилась Теофила, на ней была новая пара джинс и обтягивающая водолазка, мне удалось увидеть её небольшой животик. Я подозвал ее, и всем своим невинным видом, показывая, что не отказался бы от помощи, она поняла это.

Подойдя к плите, она встала около меня и все нарезанные овощи свалила в сковородку. Теофила давала им ненемного поджариться, чтобы появилась аппетитная корочка на баклажанах, цукини, луке и батате, а я тем временем выложил филе рыбы на гриль, а потом начал отчищать себя от рыбьей чешуи, её было слишком много.

— Стану русалом, если не избавлюсь от рыбы на себе, — шутил я.

Теофила посмеивалась, при этом одной рукой помешивая овощи, а другой держалась за живот, изредка поглаживала его.

Я не мог налюбоваться ей, все-таки беременность ей шла. Теа выглядела такой женственной и довольной. Положительная энергия огромными волнами исходила из неё, притягивая все больше.

— Русал-мафиози - это что-то новенькое, — мне нравилось видеть такую Теофилу, не волнующуюся ни за что.

Рыба должна быть готова через пару минут, тем временем мне удалось отчиститься от чешуи, достав из шкафчика напротив тарелки и бокалы, я расставил все на барную стойку, осталось только дождаться, когда все будет готово. Так как Теофиле нельзя пить алкоголь, я достал упаковку виноградного сока и разлил его по бокалам.

— Спасибо, — сказала она мне, прежде чем наложить еду в тарелки.

Мы заняли свои места. Еда выглядела через чур аппетитно. Каждый из нас постарался на славу. Пару дней назад, я бы и представить не мог, что Теа захочет узнать мое мнение на счет подарка для её ребенка, приготовить ужин и сидеть так близко и уплетать его за обе щеки. Вчера она была готова исколотить меня, а сейчас улыбается и шутит.

Подтерев уголок рта и отпив немного виноградного сока, Теофила повернулась ко мне, легонько коснувшись плеча. Она хотела что-то сказать, глаза были встревожены, плечи напряглись. Я посоветовал ей сделать пару глубоких вдохов, для успокоения, Теа слегка расслабилась.

— Если бы у тебя должен был родиться ребенок, как бы ты его назвал?