~17~

Лоренцо

«Я влюбилась в тебя, когда мне было одиннадцать. Ты казался мне идеальным — высоким, стройным, очень симпатичным. Ты стал мне другом. Вы с Алессандро всегда были рядом, и смотря на вас я понимала, какого человека хотела бы видеть рядом с собой. С каждым днем моя любовь к тебе росла, и я понимала, как раньше, вряд ли уже будет. Рядом с тобой я всегда была маленькой девочкой, которая никогда не перестанет смущаться и пытаться впечатлить тебя, в надежде, увидеть, как к ней проявляют ответные чувства. Потом, когда мы переехали с мамой, я клянусь, я пыталась забыть тебя. Я начала вливаться в общество других людей, общаться, пробовать что-то новое. Наверное, мой шанс на твою любовь я давно потеряла, когда начала подсела. Это было моей огромной ошибкой, и каждый день я прошу у Бога второй шанс на нормальную жизнь, любовь, семью...

Во круг меня было много людей, но я продолжала чувствовать себя одиноко. Я повторяла себе, что это не моя жизнь, все должно быть не так. Разве мне было предначертано превратиться в ещё одного отброса общества?Когда папа умер, мне казалось, что одна из частичек моей души умерла. Хоть мама и была всегда рядом со мной, я чувствовала, как мы отдалялись друг от друга. Мне было страшно....Папа был связывающим звеном, он настолько сильно любил нас, что его любовь могла задушить.

Боль нарастала во мне, она пугала меня, и чтобы как-то с ней справиться я начала лепить из глины, это были обычные гончарные вазы, но во всех них, были заложены все мои эмоции, которые я испытывала. Вся моя боль выражалась в росписи, одни были спокойные, в приятных для глаз оттенках, когда я чувствовала облегчение внутри себя, а другие темные, лишь в красных и черных красках.

Ещё чуть позже мне посчастливилось наткнуться на небольшую конюшню, она находилась недалеко нашего дома. Старик живший там был очень одинок, и моё появление не могло не обрадовать его. Он познакомил меня со всеми своими лошадьми, и сказал одну вещь, глубоко засевшую в моей голове: «Лошади даруют человеку свободу, заставляют заново влюбиться в жизнь». Я поверила ему и подошла к одной из них. Не поверишь, но её звали Amore, так же, как Алессандро любит называть Инес. Моё сердце подтолкнуло меня к этой белогривой красавице. Вместе с ней я была готова обскакать всю Италию, только она и я. После прогулки мы приходили на небольшое поле, и каждый раз я отсчитывала число двадцать четыре, сама не знаю почему, но оно было и остается моим любимым и приносило удачу. Пока лошадь щипала траву рядом со мной, я не переставала думать о тебе, мне даже казалось, что я сумасшедшая. Не могу забыть мужчину. Это меня ранило, что от своих мыслей приходилось сбегать ещё дальше. Тогда я и познакомилась с Ритой, она была настоящей оторвой, и поверь, мне было известно чем она занималась. Мне казалось, только она поможет разрушить мои чувства к тебе, знакомства с другим парнями будет хорошим решением. Но я ошибалась...Мои ошибки накапливались с каждым разом, превращаясь в огромный снежный ком, наступающий мне на пятки. В тот момент произошла наша с тобой встреча, я думала оставить все на своих местах, сдаться, позволить себе утонуть в этом омуте. Но твое искреннее переживание о моей жизни отрезвили меня, буквально, помогли выбраться из этих сетей. А когда мы поцеловались, сначала около клуба, а потом на пляже, я почувствовала себя на своем месте... почувствовала себя дома и уже не смогла остановиться. В тот момент все те чувства хранившиеся во мне, вышли наружу.Каждый раз, когда я вспоминала, как ты целовал меня, шептал мне нежные слова, заставлял чувствовать себя хорошо...Господи, Лоренцо, я никогда не буду жалеть об этом, хоть и на следующее утро показала совсем другую реакцию. Снова плюнув на все, я опять сбежала. Перебралась в Геную на несколько недель, чтобы освободить сердце от своих переживаний. Пыталась бороться с зависимостью, но срывалась. Клянусь, тогда я не знала, что уже была беременна.Все это время я травила маленькое чудо внутри себя. Ты представляешь как я ненавидела себя за это? Первое время мне было сложно принять, что внутри меня растет жизнь. Корила себя, что не смогу никогда дать ему или ей полную семью, любящих родителей, и тогда было проще стать эгоисткой, внушать себе, что это ради него и меня, так будет лучше, чем мы станем ещё большими изгоями. У меня не было выбора. Я не хотела слышать от тебя, что я шлюха и нагуляла ребенка или влюбленная я решила таким способом привязать к себе мужчину. Можешь верить, можешь нет, но после разрыва с Оскаром ни один не посмел прикоснуться ко мне, а после тебя...я поняла, что никто другой мне не нужен.

Когда ты поймал нас с Алессандро в больнице, поднял тот скрининг моё сердце ёкнуло, я побоялась, что в тебе проснется отцовский инстинкт, и ты сам того не понимая начнешь тянуться к малышу, а он к тебе. Я боялась что вы станете не разлей вода после его рождения, что я буду себя винить за то что все разрушила. Я хотела как лучше...избавить тебя от такого бремени. Ребенку нужна семья, где его будут любить больше жизни.

После ты стал проявлять интерес к нему, спрашивать об отце, пытаться прикоснуться к животу, и когда я дала тебе эту возможность, в твоих глазах виднелось счастье. Со стороны нас легко можно было принять за семью, как жаль, что это была иллюзия.

Сейчас, сидя в гардеробной, где ты спрятал меня, я не знаю, что будет дальше. В начале октября мне позвонили с незнакомого номера. Они спрашивали про Бри и сказали, что следят за мной и всей нашей семьей. А сегодня утром, когда меня тошнило, это было не из-за беременности, я была разбита, унижена, потому что нас кто-то сфотографировал ночью, когда мы были вместе. Незнакомец шантажировал меня, грозился разослать эти фотографии всем. Я не знаю кто это, но мне очень страшно. И если это письмо дойдет до твоих рук, знай, твой ребенок будет ждать тебя.

Теофила.»

С дрожащими руками и влажными от слез глазами я перечитывал последнее предложение несколько раз, не веря. Твой ребенок... Черт, разве это может быть правдой? Я не могу быть отцом, нет просто не могу. Разве мы могли с первого раза его сделать? Я просто не верю. А если это так? Тогда, это объясняет почему меня вечно тянуло к её животу, погладить, поговорить с ребенком. Это означает...

— Черт, — я вырвал из своей вены иглу от капельницы, ещё пару непонятных штук и попытался встать. — Алессандро! — крикнул я изо всех сил, надеясь, что он ждет за дверью, пока я переварю эту новость.

Вместо него в палату зашла Моника, она выпучила глаза и попыталась позвать на помощь санитаров, но я сказал ей замолчать. Не хватало, чтоб эти идиоты связали меня, как психически ненормального и закрыли в палате, пока я полностью не оправлюсь. Моника подошла ближе ко мне, чтобы усадить обратно и успокоить, но я оттолкнул ее, так чтобы не причинить вред.

— Я нужен им, Моника, пусти меня, — несмотря на боль во всем теле, я продолжал бороться. Плевать, на то что мне придется вернутся в больницу после того как я спасу свою семью.

Моя семья...у меня есть семья...

— Что ты говоришь? Ты должен отдыхать. Алессандро спасет Теофилу, не переживай, все будет хорошо, — в такие моменты Моника начинала меня раздражать.

Я смотрел на нее глазами полными боли. Однажды, я пообещал себе, что я никогда не оставлю свою семью в беде, если она у меня появится. Мне как и Теофиле дали шанс, черта с два, чтобы я его упустил.

— Мать моего ребенка в опасности, и если ты меня не пропустишь, — начал я, — можешь прямо здесь и сейчас похоронить нашу дружбу.

Своими словами я явно ошарашил ее. К счастью моя жизнь только, что изменилась. Старая жизнь превратилась в руины, но зато появилась новая, имеющая смысл.

— О чем ты? Этот ребенок...он...он... — я видел в каком замешательстве была Моника, она как я не могла принять это. Если честно, я и сам до конца не верю.

— Мой. Он мой, — я улыбнулся, вспоминая как еще вчера разговаривал с ним, и чувствовал еще слабые пинки.

Глаза девушки засверкали от слез, она попыталась их смахнуть, и как только поняла, что ничего хорошего из этого не получится, накинулась на меня, чтобы обнять, при этом громко заплакав.

— Не думала, что ты Ди Дио когда-нибудь остепенишься, — она отстранилась от меня, как только я издал стон наполненный болью. Моё состояние оставляло желать лучшего, но это никак не помешает мне выбраться отсюда. — Извини. — Моника внимательно посмотрела на меня и, убедившись, что в целом я в порядке, селя рядом.

Мне нужно позвонить Алессандро, чтобы он забрал меня, хотя... это плохая идея. Он уже говорил, что ни за что не возьмет меня спасать Теофилу, так как я ещё слаб. Значит придется самому искать путь решения проблемы.

— Мне нужна чистая одежда, бинты, пистолеты, нож и обезболивающее, достанешь? — Моника попыталась переварить мою вопрос, а чуть позже уверенно кивнула.

Обычно такие элементарные вещи лежат в моей машине, но непонятный псих уехал на ней с Теофилой, и если, в добавок, он не конченый идиот, то додумался оставить её где-нибудь по дороге. Все машины принадлежащие клану Коза Ностра имеют GPS, вычислить где кто находиться занимает несколько секунд. Я засекал время.

— Где мой телефон? — черт, как же я не подумал об этом сразу. — Моника, где мой телефон? — девушка засуетился вместе со мной, найдя глазами стопку моих личных вещей, она нашла там телефон и передала его мне. —Твою мать, он разряжен, — и разбит вдребезги. Не думаю, что смог бы хоть что-то разглядеть на нем, даже если бы он был заряжен. Можно было бы доехать до дома и воспользоваться ноутбуком, надежда только на это.

Времени оставалось все меньше и меньше, я не знаю сколько нахожусь в больнице, помню только, как рано утром на нас напали, а если судить по часам сейчас уже уже почти ночь. Попробовав прикинуть сколько это заняло времени, я просто сдался и спросил напрямую:

— Сколько я здесь? — Моника так же как и я посмотрела на часы, а затем перевеял взгляд на меня.

— Пошел седьмой час. — дьявол. За это время могло произойти, что угодно.

Я старался не позволять себе думать о плохом, только о хорошем. Как я найду Теофилу, поубиваю, нахрен, всех тех ублюдков, кто был причастен к её похищению или заживо посажу их на кол, заставляя, прочувствовать каким я могу быть, если кто-то пытается забрать у меня, что мне очень дорого. И я клянусь, что сделаю это, никто не сможет остановить меня. Никто.

Когда я попытался встать, Моника больше не пыталась остановить меня. Она теперь понимала, ждать - не вариант, мы должны как можно быстрее выбраться от сюда и добраться до моего дома, чтобы я мог захватить все необходимое.

— Давай помогу, — она перекинула мою руку себе на плечо и, забрав мои вещи, мы вышли из палаты,

Моника смотрела в одну сторону я в другую, нас не должны заметить. Ещё было бы плохо, если Алессандро решил бы приставить охрану на выход из больницы, а зная меня, он мог. Но я не терял надежды, что это все-таки могло не произойти.

— Черт, давай за угол, — шикнула мне Моника.

Впереди стоял Алессандро, он разговаривал с кем-то по телефону, и даже отсюда мы слышали, как он на кого-то ругался. На секунду он повернулся в нашу сторону и мы ещё сильнее прижались к стене. Краем глаза я увидел, как он пытался что-то разглядеть, но затем пожав плечами поспешил направиться в сторону лифта. Черт, он хочет подняться ко мне.

— Чего стоишь, пошли быстрей, пока он не понял, что тебя нет, — встряхнув головой, я пару раз кивнул, и мы как можно быстрей направились к выходу.

К нашему счастью ни один врач или санитар не остановили нас, что было очень странно. Разве в больницах не должна срабатывать тревога, если один из пациентов, тем более, те кто после операции хочет сбежать?

Мой бок горел от боли, но я старался не думать об этом. Высплюсь как-нибудь позже, когда Теофила будет рядом, и ни один ублюдок не будет ей угрожать. Маленькими, очень аккуратными движениями, мы доковыляли до машины Моники. Это было относительно новое «Ауди», что мне нравилось в этой машине, так, это откидная крыша.

Моника открыла переднюю дверь, предварительно отодвинув сиденье, чтобы я смог комфортно сесть.

— Давай, Лоренцо, аккуратно, — она помогла мне сесть, на что я благодарно кивнул ей.

— Спасибо. — Моника улыбнулась в ответ.

Около входа в больницу послышалась какая-то шумиха, врачи бегали в разные стороны, что-то крича друг другу. Они кого-то потеряли, не меня случайно?

— Лоренцо, сукин ты сын! —из здания вышел Алессандро. Вот теперь он был зол. Он засунул свой телефон во внутренний карман пиджака и направился в нашу сторону. То чего я так боялся. Если Гуэра доберется до нас, то точно возьмет меня за грудки и силком положит в кровать, промотав веревкой. Я показал ему фак, с улыбкой на лице, чем сильнее разозлил Алессандро, а потом обратился к Монике, не желая больше испытывать судьбу.

— Черт, Моника, жми в пол, — приказал я, и мы сдвинулись в парковки, оставляя за собой лишь облако пыли.

***

Дорога до моей квартиры около получаса. Алессандро не пытался дозвониться до меня. Я лишь вспоминал, как он яростно продолжал смотреть нам вслед, пока мы не съехали на главную дорогу.

Я, как и Алессандро в прошлом, жил в историческом районе Рима. Моя квартира находилась в нескольких шагах от его прошлого дома. Она была не такая вычурная, как его. Мне не нравилось обвешивать все дорогими картинами и делать из своего дома ещё один музей.

Все оставалось на тех же местах, где я все и оставлял. Грязная кружка из под кофе на маленьком столике, около бирюзового дивана, пачка открытых чипсов рядом и закрытые шторы, причем во всей квартире. Я не особо любил солнечный свет, мне нравилось жить в тени, я открывал их только поздно вечером.

— Дай мне пару минут, — я оставил Монику в гостиной, пока я буду собирать сумку.

Пройдя мимо зеркала, я заметил, что под моими глазами образовались небольшие синяки, кожа потеряла привычный цвет лица, и парочку пластырей на лице так и кричат, что этот парень ввязался в очередное дерьмо. Взяв с верхнего ящика чистую футболку и штаны, я принялся переодеваться очень аккуратно, старясь не сделать резкого движения, чтобы не разорвать шов.

— Ты одет? — девушка постучалась в дверь моей комнаты и, услышав мычание в ответ, зашла внутрь.

Я сидел на кровати с ноутбуком на коленях, пытаясь вычислить координаты своей машины. Они не могли далеко уехать или могли? За семь часов можно было уехать куда-угодно, даже пересечь границу. Я вбил данные и ждать, пока система прогрузится и выдаст результат.

— Ну, кончено, — я скопировал координаты и вбил их в карту, — Они недалеко, в Ветрале. Совсем близко.

Схватив сумку и ещё раз проверив ничего ли я не забыл, я поспешил к выходу, как Моника направилась за мной следом.

— Что ты будешь делать дальше? — я вопросительно посмотрел на неё, считая, что это максимально глупый вопрос.

— Что ты имеешь ввиду? — она сложила руки на грудь и уставилась на меня как на идиота.

— Вот ты её спасешь и что дальше? Ты действительно готов быть рядом с ребенком и Теофилой? Или ты думаешь поиграть в папу пока не надоест?— какого черта она несет? Моника действительно думает, что я упущу последний шанс на семью? То что я способен кинуть своего ребенка? После десяти лет дружбы, это очень больно слышать.

— Теперь понятно какие дерьмовые вещи ты обо мне думаешь, раз считаешь, что я могу бросить их, — я начинал потихоньку закипать. Мне не нравилось, когда близкие люди сомневались во мне, это было всегда очень обидно. А ещё слышать такое от неё, человека, который всегда поддерживал меня.

— Нет, Лоренцо, это ты не понимаешь. А если она обманула тебя? Ты же сам говорил, что она сидела на наркоте, тебе ли не знать, что мало кто помнит после нее. Очнись! — она подошла ко мне ближе. — Я никогда не имела ничего против Теофилы, честно, но взгляни правде в глаза, я не хочу, чтобы тебя снова обвела вокруг пальца женщина. — Сбросив её руку со своего плеча, я вышел из квартиры, больше не сказав ей ни слова.

Моника сильно разочаровала меня, может она и не хотела обижать меня, а пыталась предостеречь. Я крутил в руках ключи от её «Ауди». Пока она не видела я стащил их, ближайшее время машина ей точно не пригодиться. Если, Алессандро захочет наведаться в мой дом, Моника обязана быть там, и в крайнем случае попробовать задержать его. Сев в машину я сразу же выпил несколько таблеток обезболивающего, потому что боль в боку становилась невыносимой.

Все больше мне раздражали пробки. Люди торопились попасть домой, туристы огромными кучками перебегали дорогу в неположенном месте, я еле сдерживал себя, чтобы не вылезти из машины и красочно обматерить их, чтобы эти каникулы они запомнили надолго. Тридцать, гребанных, минут я потратил, лишь на то, чтобы перестать видеть свой дом в зеркале заднего вида. В голове не переставал крутиться наш разговор. Я давно перестал думать о Катерине, её поступке, мы решили с ней все наши проблемы, поставив на этом жирную точку, и она никогда не превратиться в запятую. Теофила, как бы странно это не звучало, никогда не была для меня открытой книгой, за несколько месяцев я много чего узнал о ней, много чего меня поразило, заставив сердце бешено колотиться. Эти две девушки определенно не были похожи. А может, я все-таки ошибаюсь, и Теофила тоже хочет обвести меня на раз два, в чём я до сих пор не уверен. Если бы ни это письмо, клянусь, никогда бы не поверил, что этой мой ребенок, и что я могу стать отцом. Назвать Теофилу эгоисткой тяжело, она просто боялась, что она упадет в моих глазах, будет лгуньей и потаскухой, из-за вероятности, что я ей не поверю. Иронично, но совсем недавно, когда я наблюдал как она мирно спала, я думал об этом, жалел, что он не мой, спихивая на её прошлое.

— Урод! — меня попыталась подрезать машина. Мужчина за рулем видимо был плохо знаком с местным движением, раз чуть из-за него мы оба не стали жертвами аварии. Если бы это произошло в другой день и другой час, я бы заставил его есть собачье дерьмо. Он в наглую посигналим мне и показал средний палец.

Тяжело проглотив оскорбление, так как времени совсем нет, я продолжил пробираться через пробку, и радостно вздохнув, когда она начала рассасываться, и мне удалось оказаться за городом. Если верить навигатору, мне оставалось ехать каких-то двадцать минут, до местоположения моей машины. Телефон не переставал вибрировать уже около двадцати минут, я специально выключил звук, в надежде, что не буду ничего слышать, но это было ошибкой. Один глазом я посмотрел на экран: три пропущенных и пять сообщений от Моники, одно от Алессандро и ещё одно с неизвестного номера. Оно заинтересовало меня больше всего, в нем даже было одно вложение. Я быстро открыл вложение. На фотографии с заклеенным ртом, перевязанными ногами и руками сидела Теофила. Все её ноги были в ушибах, на колготках были огромные дыры. Она смотрела в камеру телефона со слезами на глазах.

— Черт.

Следом прилетело новое фото, рядом с ней теперь стоял небольшой столик на колесиках со шприцами и ещё чем-то. Моё лицо багровело от злости, грудь начала болеть, мне было тяжело дышать. Я со всей силы сжал руль и ударил по нему, пытаясь выпустить пар. Если они накачают её, то убьют, там достаточно дозы для летального исхода.

Я попытался позвонить на этот номер, но он был недоступен. Этот чертов псих, я перегрызу ему глотку, но сначала накачаю так, чтобы это дерьмо выходило через его уши. Я решил всё-таки позвонить Алессандро и, взяв телефон, стал набирать номер.

— Лоренцо, — Алессандро взял трубку с первого гудка. — Где ты? — по голосу я смог понять, он уже не злиться на меня, конечно, есть дела как можно важней, например узнать где сейчас Теа.

— Я пробил где сейчас моя машина, еду сейчас туда, а ты? — друг недовольно вздохнул. Как бы ему не нравилось, что я сейчас здесь, иначе и быть не может.

— Что? Где это? — его ребята совсем разучились работать, раз им не удалось узнать элементарных вещей.

Я назвал Алессандро место, где нахожусь сейчас и сбросил координаты. Без общих усилий у нас вряд ли что-то получится, только вместе и никак иначе. Пока я ждал, что возле меня соберется целая армия из черных машин, я не переставал звонить на номер, сбросивший мне эти ужасные фотографии. Он оставался не доступен.

— Дьявол, — не переставал ругаться я.

Пока я ждал подкрепление, я успел обшарить всю машину. Они проткнули колеса и забрали все мое оружие.

На улице уже было темно, я стоял в кромешной темноте, пытаясь вглядываться в проезжающее мимо машины, надеясь, что одна из них будет Алессандро. Уже не надеясь на чудо, я закрыл глаза и не смог не думать ни о чем другом кроме, как подвел Теофилу. Она надеялась на меня, что я спасу их, но я не смог.

На меня упал свет фар. Черная машина подъехала близко ко мне, и из неё вышел Алессандро. У него как и у меня вид был не из лучших. Он подошел ближе и ударил меня в челюсть, видимо забыв, что ещё утром я лежал на операционном столе.

— Какого хрена, Гуэра? — на секунду я замер, почувствовав как бинт стал пропитываться горячей кровью. — У меня шов разошелся из-за тебя. — Не переставал я ругаться на него.

Он равнодушно посмотрел на меня.

— Это должен сказать я, Лоренцо, — начал он. — Если я сказал оставаться в больнице, значит нужно было это сделать. Какая муха тебя укусила, что ты сразу подорваться и уехать геройствовать? А!? Ты хоть понимаешь, что мог откинуться, ты слаб как младенец, от тебя пользы ноль, — Алессандро перевел дыхание. Он, черт возьми, был прав, но разве это было правильно сидеть и ждать?

— А как бы поступил ты, узнав, что твою жену пытают? Накачивают наркотиками? Был бы ты на моём месте и глазом не моргнул, чтобы спасти свою семью? — На последнем слове я сделал акцент.

— Так ты веришь ей? — тут же спросил он. Клянусь, в его глазах я увидел надежду, что со мной ещё не все потеряно.

Это второй человек, который спрашивает у меня это. Сейчас я ещё раз убеждаюсь, что да уверен. Моника не смогла посеять во мне сомнение. Я верил Теофиле.

— Я готов убить за своего ребенка и Тею. Они моя семья, — твердо ответил я.

В глазах Алессандро блеснуло что-то по типу уважения. Он точно не был готов, что я так быстро восприму эту информацию, без крика, гама. Можно считать, это первая моя жизненная ситуация, где я поступил по-взрослому.

— Я рад, что мне не пришлось промывать тебе мозги, Лоренцо. Но это не значит, что чуть позже мы не поговорим на эту тему, ты же понимаешь это? — я кивнул ему. — Хорошо, а теперь поехали спасать их.

Услышав, что Алессандро больше ничего не имеет против, того что я буду спасать Теофилу, я как можно быстрей, в силу своих возможностей, запрыгнул в «Ауди» и направился вслед за ним. Первые несколько секунд меня мучал вопрос, почему Алессандро решил свернуть в сторону каменистой дороги, местности, где не было ничего кроме пустого клочка земли и пару развалившихся зданий, похожих на склады. На мой телефон пришло сообщение, это был Алессандро. Он переслал мне сообщения специалиста, работающего на него. На карте он отметил точку и проложил к нему маршрут. Этот черт никогда не дремлет. Он успел сообщить нашу геолокацию, и его люди пробили ближайшие, все возможные, заброшенные склады или типо того. Если это не так, тогда я не понимаю, как возле нас оказался старый, ржавый, державшийся на соплях амбар, с парой тройкой автомобилей.

***

— Пистолет при тебе? — Алессандро перезарядил пистолет. Около нас собралось не менее двадцати человек, все они были готовы разорвать в клочья ублюдков внутри.

— Целых два и нож, — я самовольно ухмыльнулся и ещё раз убедился, что все надёжно закреплено, и ничего не вывалится.

Алессандро лишь кивнул на это и объяснил план действия. Много времени у него это не заняло, за восемнадцать лет правления на всей территории Италии можно было много чему научиться. Никогда не сказал бы в лицо, но я восхищался им. Он всегда знал как нужно и не нужно делать, будто чувствовал. На моей памяти ещё не было такого, что из-за своих решений Алессандро оставался в проигравших. Не зря его боялись и уважали, людям было страшно говорить о нём плохо, только идиоты этим занимались, для которых жизнь была не больше, чем обыденностью.

— Ты в порядке? — он похлопал меня по плечу.

Я определенно был в порядке. Сегодняшний день сильно вымотал меня. Бок начинал болеть все сильней, и я чувствовал, что ещё одно резкое неправильное движение и рана будет кровоточить сильней. Может я и идиот, но знать кому-то об этом сейчас не обязательно. Алессандро даже слушать меня не станет, тихонько вырубит и закроет в машине. Такова наша дружба, каждый заботиться, как может.

На секунду в глазах появились черный точки, но я справился с желанием пошатнуться и невнятно помотать головой. Не сейчас. Алессандро продолжать ждать мой ответ, чувствую, он уже начал подозревать, что мне не хорошо, поэтому я постарался среагировать как можно быстрей.

— Я не знаю, что будет дальше, — это меня волновало не меньше. Как мне дальше выстраивать свои отношения с Теофилой? К чему мы с ней придем? Может она не хочет, чтобы всё это время, пока ребенок растет я был с ними? Почувствовав, что с ней могут сделать, она решила отчистить совесть и рассказать...правду. Черт, к вечеру мне уже тяжело дается думать, я ничего не понимаю.

— Вам предстоит долгий, — Алессандро посмотрел на меня. — Никогда не решай ничего на горячую голову. Будь я на твоем месте, а на месте Теофилы, Инес, то поверь, земля содрогнулась бы от всех моих мыслей, — я непроизвольно ухмыльнулся. Он прав.

Закончив говорить, Алессандро и я, как и прежде на любом деле, был со мной в паре. Мы доверяли друг другу и точно знали, что единственные из всех, кто никогда не воткнет нож в спину. Он направился в заднюю часть амбара, там была очень старая дверь, если её не так открыть, скрип услышали бы на том конце земного шара, вот настолько старой она выглядела.

— Быстрей! — шептал мне Алессандро. Ему чудом удалось открыть дверь без единого звука.

Мы зашли в темное огромное помещение. В центре висела лампочка над местом, где стоял пустой стул и теперь уже пустой стол. Она была здесь, клянусь, она была. Мне присылали её фотографии, как Теофила была связана, её хотели накачать. Что за...

Сзади послышались приглушенные шаги. Алессандро и я были готовы нацелится на любого, кто был для нас врагом. Он как и я не мог понять, что за ловушку нам с ним подстроили. Шаги становились все громче и отчетливей, теперь казалось кто-то бежит. По пустому зданию раздался выстрел и рык Алессандро. Я повернулся и увидел, что у Алессандро было ранено бедро.

Твою мать.

— Держись, — я спрятал свой пистолет за пояс джинс и помог ему дотащиться до ближайшего угла, где нас не будет видно.

— Твари, — сквозь зубы сказал он. Его руки потянулись к ране, он хотел самостоятельно вытащить пулю. Я отдернул его руки, в ответ услышав ругательство.

— Не надо. Ты можешь занести инфекцию.

Человек, который сделал это продолжал ходить где-то там и переодически, стреляя из пистолета. Он, определено ненормальный. И где пропали наши люди? Какого хрена они ещё не проникли в здание и не завалили его.

— Где парни? — шепотом спросил я. Алессандро не переставал сводить своего взгляда с ноги. Я слышал его тяжелое дыхание. Ему было тяжело как и мне, две калеки отправились на спасение беременной девушки.

Кровь пропитывала бинт ещё сильней, я попытался чуть поднять край футболки, чтобы попытаться рассмотреть рану, но даже такое простое движение далось мне тяжело. Тело как в первый раз прожгло огнем, я зажмурился, пытаясь разогнать головокружение, но получалось только хуже.

— Лоренцо, — Алессандро заметил, что со мной что-то не так, — ты как?

— Где подкрепление? Они ушли первыми, так какого черта они ещё не в здании, — решил я перевести тему.

Сейчас никому из нас не легко. Делать акцент на своих проблемах будет глупо, это лишь шов, в Мафии бывает и похуже.

Алессандро не знал, что ответить мне, он как и я не знал ответа. Почти двадцать человек должны были занять свои исходные позиции и как только мы вошли, они должны были заниматься поисками ублюдков, но в амбаре были только мы. Это было очень странно.

На весь амбар раздался звук, как будто кидают мешки с картошкой. Он был очень громким и сильно бил по ушам. Я высунул голову, чтобы посмотреть, кто или что является источником шума, как резко прижался к стене, пытаясь вытеснить из своей головы эту картину.

— Что там? — Алессандро попытался привстать, чтобы посмотреть самому. — Я оторву им головы, — его голос больше походил на рык.

Тела тех самых солдатов сбрасывали с крыши, похоже они попали на уловку этих ублюдков. Они были живы, когда с ними это делали, я слышал их голоса. Теперь от них осталась лишь огромная кровавая куча трупов. Лужа крови быстро расползалась, впитываясь в одежду. Видимо, это были новые солдаты Алессандро, потому что все наши солдаты были хорошо обучены и никогда бы не попали в такую ситуацию.

На адреналине я выхватил два пистолета и попытался встать. Они надоели мне, если час назад я просто хотел их убить, то теперь список моих желаний пополнился. Алессандро попытался остановить меня, но я убрал его руку с моего предплечья. Эти твари ответят за каждого мертвого человека здесь.

Я попытался прокрасться по шаткой винтовой лестнице наверх, в надежде, что мне удаться наткнуться хотя бы на одного из этих ублюдков.

Сзади меня послышался шорох. Я резко повернулся и увидел перед собой типа в маске. Он смотрел на меня, не сводя взгляда с моей покрасневшей от крови футболки. Ему определено нравилось видеть, что я подстрелен и не смогу в полную меру нанести удар. Вытащив оружие, я направил его на него, как он вытащил свое и направил свое на меня.

— Разве эта шлюха того стоит? — голос показался мне очень знакомым. Это был тот же голос, что и тогда, около дома.

— Кто ты, мать твою? — забыв про инстинкт самосохранения, я снял пистолет с предохранителя. — Где Теофила?

Ублюдок рассмеялся. Он опустил своё оружие, как бы разрешая подойти мне ближе, что я и делаю. Я подставил дуло своего пистолета к его виску. Его это совсем не напрягало, даже...нравилось? Только как понимание, что ты скоро умрешь может радовать?

Я потянулся за его маской, чтобы разоблачить его, посмотреть в глаза человеку, который захотел отобрать у меня последнее. И здесь, он отрезвел. Со всей силы ублюдок впечатал меня в стену, но я нажал на курок, пуля пронзила ему живот, и он упал. Он пока еще жив, но не надолго. Я попытался встать с пола и доползти до него, не теряя надежды, раскрыть его личности и узнать, где спрятана Теофила. Потом убить мучить так долго, насколько его хватит.

— Какого черта, — прошептал я.