~18~

Лоренцо

— Ожидал увидеть кого-то другого? — Оскар кашлянул кровью. Его маску я использовал в качестве тряпки, чтобы та задержала кровь, и он не помер раньше времени.

Теофила почти не вдавалась в подробности о их, с Оскаром отношениях. Он был торчком, то срывался, то пытался завязать, стандартная схема. Но я подумать не мог, что он будет готов похитить её.

— Где Теофила? — я сильнее нажал на его рану, слушая жалостливое мычание. — Отвечай, иначе я надену мешок на твою голову и точно так же выкину с крыши.

Оскару не понравилось, что я сказал, но это никак не помогло мне добиться ответа. Сукин сын. Я хотел оторвать ему голову, выкинуть с крыши, выпотрошить его кишки, да все, что угодно, только бы он страдал. Долго. Сильно.

— Лоренцо! — по лестнице, придерживаясь за поручни поднялся Алессандро. Его глаза злобно блеснули, при виде Оскара. — И что же эта за рыбка клюнула на крючок? — я насторожено посмотрел на друга, то и дело переводя взгляд с его окровавленной руки, на побледневшее лицо.

Наверное, Оскару было известно кто был перед ним, раз теперь он не казался таким самоуверенным, как пару минут назад. Долбанный трус.

— Бывший дружок Теофилы, — Алессандро этого было достаточно. Он подошел ближе и пнул Оскара прямо в живот, параллельно доставая из-за спины нож.

От своих же слов мои кулаки сильно зачесались. Я не мог переставать думать, как Теофила и Оскар могли встречаться, спать вместе, это сильно начинало меня злить. Очень. Я попытался нагнуться, так чтобы не потерять равновесие и поднять этого обкуренного наркомана. Со мной он не казался таким зашуганным. Я исправлю это. Повторяя за Алессандро, из-за кожаного ремня я достал огромный складной нож. Оскар смотрел на меня обычным ровным взглядом, даже скучным.

— Давай повеселимся, а потом ты расскажешь где Теа, — кончиком ножа я провел длинную линию от подбородка, проходя через кадык, к ключицам. Тонкая струйка крови начала сочиться через рану, это начало пугать его, но не так, как я на это надеялся.

Алессандро наблюдал за моими действиями. Он даже не стал вмешиваться, он видел, как сильно я рвался к Теофиле, хотел спасти и теперь, когда у меня появился этот шанс, Алессандро не заберет его у меня.

— Она обыкновенная шлюха! Я любил её, всем своим гребенным сердцем, а она лишь разбила его, изменила с другим парнем, лишь бы я отстал от неё, — выдал он.

Оскар попытался вырваться из моих рук. Алессандро подошел сзади и направил дуло пистолета в его затылок.

— Ещё одно движение и ты труп. — Парень нервно сглотнул и сразу замолчал. Я продолжил свою легкую пытку, оставляя порезы на шее Оскара. Я боролся с желание надавить сильнее и перерезать сонную артерию или всадить нож в горло, оставляя захлебываться кровью.

— Ты умрешь намного быстрее, если ответишь на наши вопросы, — моё терпение начало истекать. Я не любил, когда люди не слушались меня. Мне было достаточно показать, каким я являюсь в гневе, и они были готовы на все ради сохранения своей жалкой жизни. Такова правда, большенство любят лаять, но никогда не укусят, потому что не умеют.

— Пошел к черту, — сказав это, Оскар харкнул мне в лицо.

Вот теперь я был зол. Со всей долбаной силой я надавил на рану этого придурка, пока он не начал кричать от боли. Эта тварь оказалась живее всех живых. Но и этого было не достаточно. Он украл Теофилу, он украл моего ребенка. Они настолько наивные? Действительно думают, что я оставлю все это на самотёк? Постреляю в небо ради приличия и все разойдемся? К черту. Я заставлю всех их есть их же пальцы.

Бетонная стена начала окрашиваться в красный цвет. Я подумал, что Оскар умер, но я слышал тихое кряхтение. Он посмотрел на меня стеклянными глазами. Нет, он не плакал, ему даже не было стыдно за все это, я больше в чём уверен. Оскар широко улыбнулся, и смех раздался по глухим коридорам. Он смеялся и смеялся, без остановки.

— Какой тебе толк от мертвой наркоманки? — сказал он и я перебросил его через перила. Наблюдая как его тело упало головой вниз на бетон, так что его через просто раскололся, и под телом растекалась черная лужа.

Это ложь. Они не мертвы. Нет. Нет. НЕТ.

В моих глазах снова потемнело. Оскар соврал. Наверное он опять был под чем-то, поэтому и сказал так. Наркоманы часто врут, очень часто. Алессандро попытался поймать меня, не дать мне улететь следом за Оскаром, но я отдернул его руку и,закрыв глаза.

— Он врет. Она жива. Мой ребенок жив, — я почувствовал острую боль в области груди. Теперь меня больше никак не волновал разошедшийся. Это был пустяк.

Доковыляв до меня, Алессандро сел рядом. В руках он крутил свой пистолет, то и дело доставая и вставляя магазин обратно. Ему как и мне было больно услышать это, никто бы не хотел. Будь здесь Инес, она бы вырвала Оскара из моих рук и самолично убила, она была готова на все ради своей сестры. Это мне и нравилось в них. Они живут по правилу: «один за всех и все за одного», — как и мы с Алессандро.

— Я не могу потерять их, — откровенно сказал я. На это мужчина ничего не ответил, он продолжал играться с магазином.

Ему нужно было время переварить все это. Те слова, всю ситуацию в целом. Придумать, что делать дальше, и стоит ли верить словам Оскара.

Столько недосказанности, осталось между нами. Ещё утром, я был уверен, что спасти Теофилу будет на раз два для меня, мы бы обсудили все то, что должны были давно, решили бы как поступили с ребенком, воспитывать вместе или порознь...Если бы она сказала, что была бы готова стать моей семьей, пусть только ради него, черт, я был бы самым счастливым. Эта девушка смогла дать мне надежду на семью, узнав об этом, я был бы благодарен ей до конца своих дней.

— Потеряв маму и сестру, потом отца, я перестал верить, что когда-то смогу снова испытать счастье, — Алессандро вопросительно посмотрел на меня, впервые. Мне самому не привычно говорить это слово «счастье», прошло много времени, как я произносил его последний раз. — До этого дня, когда я погладил её живот, то подумал, как было бы прекрасно, если бы ребенок был моим. Я бы смог обеспечить ему хорошую жизнь, не такую как была у меня, мальчика потерявшего все. А сегодня утром выяснилось, что оказывается это была правда.

— Теофила не мертва, Лоренцо, я уверен в этом, — слова Алессандро никак не смогли вывести меня на одну хорошую эмоцию. Может, он хотел взбодриться меня, заставить верить в лучшее, но как? Мы совершенно одни в этом амбаре. Здесь больше ни одной души, и если бы здесь был кто-то ещё, они бы прибежали на наши крики. Не стали бы прятаться в других комнатах, ожидая пока мы уйдем.

Я поднялся с холодного пола, поднимая край футболки. Бинт перестал впитывать кровь, мне, как и Алессандро нужно было в больницу. Он смотрел как я начал разматывать бинт, чтобы оценить степень всей проблемы. И оказалось хуже чем я думал. Нитки выглядывали с двух сторон кожи, не самое приятное из зрелищ. Я поспешил вернуть все обратно, затянув сильней, в надежде, что это хоть чуть-чуть поможет.

— Как себя чувствуешь? — спросил Алессандро, немного нахмурившись.

— Справлюсь, ты? — он немного пожал плечами, указывая головой на ногу.

— Жить буду.

Я помог ему подняться и облокотиться на меня. Мой телефон завибрировал, наверное, это Моника, беспокоиться, как мы здесь и живы ли. Не посмотрев на экран, я тут же взял трубку и приложил к уху, ожидая пока девушка заговорит, но она молчала.

— Моника? — насторожено сказал я. — Моника, это ты? — и снова ничего. Теофила писала в том письме, что ей звонил ненормальный тип, то есть Оскар, так же молчал пару секунд, а потом начинал угрожать. Но он мертв, больше не кому звонить.

— Лоренцо, — от радости моё сердце было готово совершись тройное сальто. Она была жива. Теофила жива.

— Теа, где ты, скажи где ты, мы сейчас же приедем за тобой! — от моих слов Алессандро тут же оживился, он попытался выхватить у меня телефон, чтобы поговорить с ней, но я грозно посмотрел на него и отошел подальше.

Она пыталась подавить тихие всхлипы. Её было очень плохо слышно, я мог бы предположить, что она в подвале.

— Малышка, просто опиши место, где ты находишься, — пытался сохранять спокойствия я.

Я ждал несколько минут, пока Теа соберется с мыслями и опишет место.

— Я в подвале, — снова всхлип, — здесь очень темно и холодно, а еще рядом труп...— теперь она заплакала очень громко, что даже Алессандро это услышал. Его мышцы сильно напряглись, а кулаки сжались.

— Какой ещё труп?

— Риты, Лоренцо, она мертва.