~27~

Лоренцо

Проснувшись рано утром, я почувствовал как тонкая рука обвивает мой торс. Теа спала, как младенец. Её лицо было спрятано в подушках, и был слышен тихий сап, что прибавляло ей милоты. Как бы долго я бы не хотел лежать вместе с ней, мне нужно идти. Каникулы закончились, придется возвращаться к суровым будням и забыть, что такое отдых. Аккуратно убрав руку девушки, я направился в ванную комнату, стараясь бесшумно принять душ, хотя чего греха таить, я молился, чтобы Теофила проснулась и пришла ко мне. Но нет, она спала как убитая, никакой шорох не смог разбудить её, даже звонок моего телефона. Моника впервые позвонила мне после небольшой ссоры. Без раздумий я сразу поднял трубку, но ничего не понял из её слов. Она плакала, даже больше была в истерике.

— Приключение на приключении, — подумал я.

Прежде чем уйти я поцеловал Теофилу в волосы и оставил небольшую записку, чтобы она не потеряла меня когда проснется.

На улице только начинало светать. Местные потихоньку открывали свои маленькие магазины, находились в ожидании, когда повалит новая волна туристов или заглянут их знакомые, чтобы обсудить что на повестке дня. Я старался не жать сильно на газ, чтобы не угодить в аварию, но и не мог позволить ехать медленно. За это время может произойти многое, потерять друга я никак не готов.

Приехав в «Пьянящий персик» я огляделся, но вся территория была пустой. Ни единой живой души, не считая двух охранников у входа. Они сдержанно кивнули мне и открыли дверь. Стрип-клуб не отличался ничем от обычных, единственное отличие было, что девушки не стеснялись ходить голыми прямо в зоне, где пьяные мужики могли рассматривать стриптизерш. Мда, я любил появляться в таких местах, мне нравилось смотреть на голые тела, представлять как одна из этих девушек отсосет мне в VIP-комнате и жизнь на секунду покажется лучше, а потом все по-новой. Иногда, мне непривычно осознавать, что одна из таких девушек стала мне другом. Как из обычного траха всё могло перерасти в дружбу? Все это так сложно, что порой нам с Моникой хочется притвориться, что наша дружба началась совершенно по-другому, не в этой обстановке.

***

Я был слишком пьян, чтобы рассуждать трезво. Вот уже как две чертовы недели я нахожусь в «Пьянящем персике» и смотрю на задницы голых баб. В каждой третьей я видел лицо Катерины. Они улыбались с ухмылкой, что их накаченные губы выглядели просто отвратительно, но я был не в том состоянии, чтобы привередничать. Пышногрудая брюнетка с кроваво-красными губами провела одним ноготком по моей груди и улыбнулась. Мне хотелось скорчиться от неё, но я не стал. Мне хотелось лишь наблюдать за тем, что будет дальше. Было бы неплохо засунуть пятьдесят евро ей в стринги или лифчик, но ничего такого на ней не было. Повторюсь, все девушки были абсолютно голыми.

Один из посетителей как-то решил воспользоваться этим, он заплатил стриптизерше двести евро, лишь бы трахнуть её за столом, где он сидел. Она согласилась. Для многих мужчин это было тем ещё представлением, они начинали доставать свои члены и мастурбировать.

Не будь у охранников хорошего настроения от такого представления, они бы разбили бедолаге всё лицо и выкинули на дорогу. Мы как раз были с Алессандро в этот день здесь. По его словам иметь такой бизнес очень прибыльно. Люди готовы тратиться на девушек, даже не задумываясь. Услышав дикий крик, мы выбежали из его кабинета. Точнее я и длинноногая брюнетка с каплями моей спермы на моем лице, сам Гуэра разговаривал на улице с Инес, она должна была родить со дня на день и почти каждый час звонила Алессандро, отчитываясь о своем состоянии. Он зашел именно в тот момент, когда толпа окружила тот самый стол, теперь на нем лежала ещё одна девушка, только она сильно рыпалась и рыдала. Мужчина с пузом, размером с большой арбуз прижал её к себе, на кулак он намотал её волосы и жестко трахал. Так мне показалось, но спустя секунду дошло, что тот насилует её, а его дружки снимают все это на камеру. Пелена гнева осела на мои глаза, и я направился спасать девушку. Оторвав от неё мудака, я ударил его в челюсть, бил и бил, пока его лицо не превратилось в фарш. Он стонал от боли, но даже не пытался ответить мне. Я увидел покрасневшие глаза и сильно расширенный зрачок, когда он посмотрел на меня. Вот же, черт. Он был под наркотой. От этого я начал бить его сильней. Лишь сильная рука Алессандро смогла оттолкнуть меня от мужика, и я опомнился.

— Он мертв. — Алессандро пощупал его пульс и обыденным голосом произнес эти два слова. Следом его взгляд переместился на испуганную девушку. Она сидела и пыталась прикрыть свое голое тело руками. В глазах был страх и нескончаемая пустота. — Уведите её, и успокойте, — друг тут же отвернулся и начал давать распоряжение.

Я наблюдал, как две стриптизерши накрыли бедняжку пледом и быстро увели за дверь, в гримерку.

Тех, кто снимал на камеру охрана начала грубо избивать прилюдно, и выхватив телефоны, расстреляли. Испугавшись выстрела обычные люди начали выбегать на улицу, а те кто был чуть храбрей начали нападать на персонал, как за них быстро вступились другие мафиози. Трупов было очень много, вместе с тем мужиком. Их всех оперативно затолкали в мусорный мешок и вынесли через черный выход. Обычно, когда случались похожие проишествия, Алессандро распоряжался, чтобы их сжигали или закапывали в гуще леса.

— Какого черта? — Алессандро повернулся в мою сторону, но мой след простыл. Я хотел убедиться, что с ней все хорошо.

Одинокая, до чертиков напуганная рыжеволосая красотка сидела на потрепанном диване. Она успела переодеться в черные мешковатые штаны и толстовку с надписью «TRESH». Заметив меня, её ярко зеленые глаза округлились, и она ещё сильнее затряслась. От моего похмелья не осталось и следа, тот мужик развеял весь алкоголь в моей крови, что теперь я трезвей некуда.

Взяв стул, я поставил его не так далеко от девушки, но чуть дальше, чтобы она не пугалась.

— Ты как? — спросил я, надеясь, что она начнет разговаривать со мной, но вместо этого начала рыдать только сильнее.

Только через пять минут она смогла ответить мне.

— Он мертв, — тихо сказала она. Мне пришлось наклониться вперед, чтобы хорошо расслышать её, но девушка не оценила этого.

Рукой я показал жест, типо «извини» и отодвинулся туда, где сидел.

— Он был уродом. Лучше скажи как ты? — не отставал я.

Не знаю, что переменилось во мне, но я хотел помочь ей. Она выглядела такой юной, по сравнению со всеми этими женщинами, не удивлюсь, что ей и двадцати одного года нет.

— Вот так, — она натянула свою толстовку, чтобы я прочитал надпись.

Мусор. Вот, что она думала про себя.

— Как тебя зовут?

Рыжеволосая смотрела на меня в упор, пытаясь решить, стоит ли ей дальше со мной разговаривать или нет.

— Моника, — тихо ответила она и отвернулась.

— И сколько тебе лет, Моника?

— А разве это важно?

— Да, возраст работниц в стрип-клубах всегда важен.

— Шестнадцать...

Стоп, что?

Я резко встал со своего места. Каких, нахрен, шестнадцать!? Куда смотрел Алессандро, когда в его клуб набирают маленьких девочек?

— Почему ты здесь? Что ты здесь забыла? Эта работа не для девочек-подростков, — я говорила так, словно был её старшим братом.

— Мне нужны деньги, — ответила она.

Моника не походила на итальянку. Она прекрасно говорила на английском, и ни разу за нашу беседу не перешла на итальянский, это дает мне ещё один повод так думать.

«Мне нужны деньги», - я был готов избить собственного друга только из-за этих слов. Разве можно набирать в персонал детей? С каких пор «Пьянящий персик» превратился в клуб для педофилов? Даже я под тусклым светом смог разглядеть, что она совсем юна и пальцем не прикоснулся к ней.

— Деньги можно зарабатывать и другими способами, никак не телом.

— У меня нет образования, это единственная работа на которую меня взяли. Ты хоть понимаешь, что это такое, остаться без всего, браться за любую работу лишь бы прожить ещё один день?

Поверь, я знаю какого это.

Я ничего не отвели ей, просто вернулся на свое место и начал думать как поступить дальше. Она не может работать здесь. Я поговорю с Алессандро.

— Сколько ты здесь работаешь?

— Это был мой первый рабочий день, сеньор, — последнее слово она пыталась выговорить как здешние итальянки, хоть получилось не очень, я попытался немного улыбнутся.

— Ты приехала в Италию ради работы в стриптиз-баре?

— Жизнь не всегда дает нам тот выбор, который мы бы хотели.

Мысленно я согласился с ней. Жизнь - та ещё стерва. Ещё утром ты находишься там, куда мечтал попасть почти всю свою жизнь, а вечером у тебя этого нет.

Я подошел к маленькому холодильнику и достал банку холодной газировки. Монике нужно постараться прийти в норму. Для любого ребенка похожая ситуация сможет легко стать психологической травмой. Я должен постараться уговорить Алессандро либо уволить её, хоть если я и сделаю это, то девушка возненавидит меня, либо же попросить поставить её за бар. Там хотя бы она будет в одежде и более-менее в безопасности.

— Этот...тип...он... — я не знал стоит ли задавать такой откровенный вопрос, все-таки мы знакомы от силы несколько минут и лезть в интимные подробности жизни незнакомого человека, не стоило.

Но кажется, Моника не размышляла, как я. Может она и вздрогнула от него и попыталась хоть как-то ответить, но я сразу все понял по багровому румянцу на её щека.

Твою мать.

Хрен, куда Алессандро денется от меня. Не думаю, что наш с ним разговор окажется ему по душам. Куда он смотрит, если на виду у всех его работниц лишают девственности?

— Куда ты? — окликнула меня Моника. Я остановился и посмотрел за свое плечо.

— Нужно поговорить с боссом и решить эту проблему, — я взялся за ручку двери, как девушка снова что-то сказала, даже крикнула.

— Стой! Как тебя зовут? — но ответить я не успел. Я был на пути, чтобы раскрасить лицо лучшего друга.

Алессандро стоял прижавшись бедром к бару. Он потягивал коньяк, снова разговаривая с кем-то по телефону. Услышав «amore», я уже понял кто был на проводе. Я позвал Алессандро. Он посмотрел на меня и немного нахмурился, снова что-то сказал в трубку и отключился. Наверное, я был похож на самого дьявола воплоти, раз друг нахмурился и сжал кулаки.

Я набросился на него с кулаками, стараясь высвободить весь свой гнев. Мой кулак попал Алессандро в челюсть, пронзая его тело болью, но и он не остался в долгу и ударил меня в нос, что тот неприятно хрустнул и из него полилась кровь. Красным сигналом стало для меня то, что Алессандро потянулся за своим стаканом и разбил его мне об голову. Алкогольная жидкость растеклась по моей голове, сильно щипая раны. Мне хотелось взвыть от боли.

— Какого хрена!? Совсем обкуренный, что ли? — глаза Алессандро расширились от злости, как и мои.

— Это ты обкуренный! Гребенный педофил! У тебя в клубе работаю дети и их лишают девственности на столах бара! — от моих слов Алессандро застыл, пытаясь переварить все это.

— О чём ты!? Персонал набираю не я, кретин, а Гемма.

Гемма была «мамочкой» для всех этих девочек в клубе. Она занималась почти всем, ну кроме того, чтобы вертеть задом на шесте.

— Та девушка...— друг пытался правильно сформулировать свой вопрос, — она...Черт, сколько ей?

— Шестнадцать. Шестнадцать гребенных лет, Алессандро.

Услышав мой ответ, на лице друга появилась нервная гримаса. Алессандро пытался держать все свои эмоции в узде. Он тихо выругался, и я даже увидел, как чертики в его глазах забегали от злости.Кажется Гемму сегодня не просто уволят, но и с позором выставят за двери клуба. Девочка-подросток это сильно даже для Алессандро. У них с Инес должна была скоро родиться дочь, и какого было бы ему, если она так же крутилась на шесте или совершенно голая расхаживала по клубу, пока пьяные отморозки наблюдали за этим зрелищем.

— Я уволю обеих. — Алессандро зашел за бар и раскрыл новую бутылку коньяка.

— Она сирота.

— А мне что с того? Она не останется здесь. Как там её...

— Моника.

— Пусть Моника ищет себе другую работу, но здесь она не останется.

— А если её поставить в бар или пусть драит здесь все после закрытия? Она здесь совершенное одна. Ни семьи, ни друзей.

Алессандро задумался. Черт, пусть придумает все что-угодно. Я видел как на девушку повлиял сегодняшний вечер, но и бросать этот клуб она не собирается. Ненормальная.

Мы обернулись, как дверь гримерки громко захлопнулась, что сама Моника вздрогнула и обернулась на нас. За это время ничего не изменилось, такие же заплаканные глаза и толстовка «TRESH». Алессандро попросил подойти её ближе. Моника делала маленькие шаги в нашу сторону, еле заметно поглядывая в сторону выхода.

— Значит, Моника? — девушка опустила голову, как будто провинилась в чём-то и закивала.

— Почему ты в моём клубе? Твои родители знают, что ты здесь?

— Мой отец не достоин знать ничего о моём существовании.

— А мать?

— Она умерла.

На этом можно было закончить допрос. Алессандро посмотрел на меня и закатил глаза. Когда Гуэра так делает, значит его что-то сильно начинает доставать, но он все равно пойдет на поводу и поможет чем сможет.

— Ты умеешь убираться? Мыть полы, вытирать пыль? — Моника посмотрела на него и кивнула. — Клуб закрывается в четыре ночи, открытие в полседьмого вечера. Если ты успеешь выдраить здесь все, пока никого нет, то - работаешь. Никакого шеста, никаких раздеваний. Ты поняла меня?

— Спасибо, сеньор! Спасибо! — Моника скрепила свои ладони, как Дева Мария и пустила слезу.

Я старался сдержать свою улыбку. Что-то было в этой девушке. Она была совсем юна. Такая наивная и чиста душой.

С того дня я стал появляться в «Пьянящем Персике» чуть реже обычного, так и набежало два года. Странно говорить об этом, но в этот вечер я так же сидел в кабинете Алессандро и мой член ублажала черноволосая красота, только если у той были ненастоящие губы, то у этой грудь и задница. Я никогда не был ярым фанатом искусственных форм. Мне больше нравилась аккуратность.

— Свободна, — девушка даже до оргазма не успела меня довести, как я прошу уйти её.

Взяв из кошелька двадцать евро, я протянул их ей и указал на дверь.

Два года прошло, как я стал ходить по клубам, кровожадней убивать людей и пить, лишь бы забыть любовь всей моей жизни. Пару раз, за эти года, я пытался прилететь в Барселону, найти Катерину. Чтобы убедиться, что она в порядке, она находится в окружении дорогих ей людей и так же незаметно уехать. Вмешиваться в её жизнь я не планировал, душа лишь болела по-этому.

В зале кто-то начал свистеть и громко аплодировать. Это заставило меня заинтересоваться, и я вышел из кабинета, направляясь на свободное кресло, как никак кстати, прямо напротив сцены. Удобно усевшись в нем, я начал наблюдать, как из-за кулис вышла изящная девушка. На ней был розовый палантин, сквозь него проглядывалось её стройное тело, и я заметил лишь тонкую ткань трусиков сильно натянутых на бедра и пестис* ярко розового цвета. С возбуждением я смотрел как грациозно она крутилась на шесте, её ярко-огненные волосы добавляли сексуальности, что мне хотелось смотреть лишь на неё. Девушка показалась мне смутно знакомой, напомнила ту маленькую забитую девчонку, но это точно была не она. Передо мной была женщина, умело руководящая своим телом, харизмой, направляя свою энергию в правильное русло. Она отличалась от всех, кто когда-то танцевал здесь. Девушка не пыталась развратить это место. Её танец был искусством несмотря на наряд. Её грациозности можно было позавидовать.

Я возвращался в «Пьянящий персик» каждый вечер, две недели подряд, чтобы наблюдать только за ней. Я не знал её имя или хотя бы псевдоним. Он был не важен, мне было совсем все равно.

— Эй, Джулия! — я окликнул новую «мамочку» стриптизерш. После эпичного увольнения Геммы этот пост должен же кто-то занимать.

— Лоренцо, рада тебя видеть! Есть проблемы?

— Я хочу её, — я указал на девушку на шесте, — сделаешь?

— Для тебя хоть все моих девочек, — женщина рассмеялась и тут же направилась за кулисы.

Не прошло и нескольких минут, как в VIP-зоне передо мной стояла та рыжеволосая красотка. На ней был красный шелковый халат и больше ничего. После того случая с той девушкой Алессандро запретил, чтобы девушки ходили обнаженными.

Я подошел ближе к девушке и рукой задрал её подбородок, чтобы увидеть глаза. Они были насыщенного зеленого цвета. Цвета изумруда.

— Твое имя?

— Нам нельзя называть наши настоящие имена, сеньор, — сказала мне девушка на итальянском. Таком чистом, что я был поражен. Прожив в родной стране двадцать пять лет я мог совершать ошибки в речи, но не она.

— Тогда как я могу обращаться к тебе?

— Триша, сеньор.

Триша. Хм, странный псевдоним для танцовщицы.

Ладонью я обхватил затылок Триши поднося свои губы совсем близко к ней. Я был готов поцеловать её, как девушка сказала:

— Вы не узнаете меня? — это заставило меня убрать свои губы и с удивлением посмотреть на неё.

— Нет, не узнаю, — сказал я.

— Два года назад вы убили человека, который изнасиловал меня.

Меня словно облили холодной водой. Я отошел на несколько шагов от девушки и сел в кресло, пока она оставалась стоять там же, около входа. Как я мог не узнать в этой грациозной девушке Монику? Она сильно изменилась, ни капли не была похожа на ту забитую девочку.

— Дьявол, — выругался я. — Прости, ты можешь идти. Я не собираюсь трахаться с тобой. Это выше моих сил.

Но Моника не ушла. Она присела на диван рядом со мной и погладила меня по руке. Её кожа была мягкой и пахла шоколадом.

Я не могу заняться с ней сексом. Она была ребенком, когда мы познакомились и считать себя ещё один педофилом я не собирался.

— Я не могу, Моника, — она приложила палец к моим губам.

— Я Триша. Здесь нет Моники, сеньор.

Она села ко мне на колени и накрыла своими губами мои. Целуя меня со всей нежностью, пока я не начал грубо отвечать на ее поцелуи.

Как бы прискорбно это не прозвучало, но именно так нелепо и началась наша дружба. Секс все чаще начал переходить в обычные беседы. Оказалось, Моника приехала в Рим из Шотландии, её отец, как она считала всю жизнь, до шестнадцати лет издевался над ней, а все из-за того, что она не его родная дочь. Девушка бежала в Италию и «Пьянящий персик» оказался настоящим спасением для неё.

________________________________________

Пестис* — интимный гаджет для скрытия соска.