Глава 1
ПРОЛОГ
Примечание от автора
Прошу, если не сложно, то можете оставлять комментарии о моем произведении. Ваша критика/похвала помогут мне понять свою слабые/сильные стороны в написании и определить точки роста!
Заранее спасибо!
Закончив исполнять па-де-труа одалисок балета «Корсар», я встала в первую позицию, сложив руки на коленях. Елизавета Сергеевна смотрела на меня лицом, настолько белым и морщинистым от рассыпчатой пудры, которую она не жалея наносила, что казалась ее кожа была как у мертвеца. Она приоткрыла рот, как ожившая статуя Медузы Горгоны, не сразу издав звук:
— В третьем адажио вы опоздали на полтакта. — Пауза. — Однако... — Она чуть наклоняет голову, изучая линию мою ноги в бледно-розовых колготках, — ...ногу вы держите прилично.
Елизавета Сергеевна кивнула, мол, свободна, и ушла к другим девушкам, постукивая по полу деревянной указкой.
После того, как репетитор ушла, моя спина, до этого натянутая как струна, слегка сгорбилась. Я направилась к высоким окнам репетиционного зала Мариинки и закинула ногу на подоконник, чтобы поправить ленточку пуант. Быстрыми движениями пальцев я поправила светло-розовые ленточки, которые крест-накрест обматывают лодыжку. И натянула серые шерстяные гетры, все в катышках. Каштановые волосы выбивались из пучка на макушке — я заправляла их за уши.
— Девочки, постройтесь! — Сказала Елизавета Сергеева, пристукивая указкой по паркету.
Я, до этого тяжело дыша ртом, сомкнула губы и быстро стянула гетры, кинув их в черную сумку для балетных тренировок. И подошла к станку, встав в третью позицию. Девочки были в потертых черных купальниках и мятых тренировочных юбках, я же сегодня репетировала в полной боевой готовности — примеряла свет перед пресс-показом.
Мое отражение в зеркале напоминало фарфоровую балерину, особенно за счет бледно-розовых колготок — любимый цвет всей старой школы балета и фирменный Мариинки, — которые стягивали мышцы так туго, что даже сквозь атлас пуантов было видно, как красиво вытянут подъем. Кремовая пачка из мягкого фатина, чуть выше колен, взлетала при каждом движении, открывая бесконечную линию розовых ног. Из-за этой пышности талия казалась хрупкой.
В класс зашел завтруппой, и Елизавета Сергеевна подошла к нему и наклонив свою лебединую шею, зашептала что-то на ухо. Он медленно кивнул.
Кордебалет и остальные балерины начали негромко перешептываться, но звонкий голос Елизаветы Сергеевны заставил всех молчать:
— Тишина в зале.
Завтруппой сухо, но с каплей благодарности, кивнул Елизавете Сергеевне и начал говорить: