ПЯТАЯ ГЛАВА
Соня и я остановились напротив буфета.
— Сейчас там, как это обычно бывает, сидят солистки и корифейки, которые только получили сольную партию, — бросила Соня, поправляя голубую накидку на плечах. — Они обсуждают свои выходы, перетирают косточки тем, кто не получил роль, и делают вид, что они уже примы. Скучно, в общем.
Я дрогнула, ведь пару месяцев назад только и мечтала сидеть с солистками. Кожа, только согревшая под серой шалью, снова покрывалась множеством мурашек, стала твердой и гусиной. Спина сгорбилась, и я сильнее закуталась в шаль.
— И мы пойдем? — Голос подскочил до самых высоких нот.
— Расслабься, — сказала почти приказным тоном, — тут нет места страху. Соня взяла меня под локоть — не грубо, но настойчиво, как мать, которая тащит ребёнка к зубному. — Слушай сюда, Голицская. Сейчас мы войдём туда. Там будут люди, которые смотрели на тебя сверху вниз ещё вчера. Сегодня они будут делать вид, что не замечают тебя, или, наоборот, улыбаться слишком сладко.
— А что мне делать?
— Быть выше этого. — Она усмехнулась. — Идет?
Она толкнула дверь, и меня будто окатило волной тепла и голосов. Запах кофе из автомата мешался с пудрой и лаком для волос, если прислушаться к запаху, можно было уловить нотки духов — что-то вроде Chanel №5.
Белые стены с лепниной, увешанные афишами с «Лебединым озером» 1988 года и «Щелкунчиком» с улыбающийся примой.
Буфет встретил нас теплом и запахом свежего кофе. За столиками действительно сидели солистки — я узнала их по лицам, хотя ни с одной не была знакома лично. Они пили чай из тонких фарфоровых чашек и тихо переговаривались, поглядывая на нас с ленивым любопытством.
Соня, не обращая на них никакого внимания, подошла к стойке и требовательно постучала по прилавку костяшками пальцев.
— Здравствуйте, — Соня достала кошелек из кармашка кофты, достав оттуда двести рублей, — два зеленых чая и две булки с сахаром.
Буфетчица, женщина лет шестидесяти с седыми кудряшками и вечно уставшим лицом, кивнула и начала наливать чай в высокие стеклянные стаканы с металлическими подстаканниками. А после взяла деньги морщинистой рукой с облезлыми ногтями, выкрашенными в ярко желтый. Такие я видела только в старых фильмах — в Мариинке почему-то их сохранили, как реликвию.