ВОСЕМНАДЦАТАЯ ГЛАВА
Я сидела у гардеробной на скамейке с мягкой, обтянутой кожей сидушкой, пытаясь застегнуть молнию на сапоге, которая опять заела. Пальцы скользили по металлическим зубчикам, но молния упрямо не поддавалась, будто назло моему состоянию. Я уже хотела со злостью дернуть её, но вовремя остановилась — рвать сапоги перед премьерой не входило в мои планы.
В голове крутилось только предложение Виталия Николаевича и невозможность отказаться от него. Ведь если я подведу его и скажу «нет», то потеряю не только его расположение, но и перспективы любой сольной партии в будущем. Я буду танцевать Мирту на этой премьере.
Я наконец справилась с молнией, встала и направилась к выходу из театра. Ноги несли меня в сторону метро, но мысли были далеко. Я прошла мимо служебного входа, где обычно стоял охранник, и вдруг услышала знакомый голос:
— Нина?
Я обернулась. В дверях служебного входа стояла Анна, придерживая тяжёлую дверь плечом, чтобы та не захлопнулась. На ней был старый синий плащ, на плече висела сумка с торчащими нитками — она явно собиралась домой, но увидела меня и остановилась.
— Ты чего такая? — спросила она, подходя ближе. — Вид у тебя такой, будто ты только что узнала, что Мариинку закрывают на ремонт.
— Хуже, — сказала я, чувствуя, как слова вырываются сами собой. — Мне предложили роль Мирты в «Жизели». Через две недели премьера.
Аня моргнула, потом медленно, очень медленно, начала улыбаться. Но улыбка была не той, которую я ожидала — она была странной, почти грустной.
— Это же прекрасно, — сказала она. — Ты всегда хотела танцевать Жизель.
— Я хотела танцевать Жизель, — поправила я. — А Мирта — это не Жизель.
Я смотрела на Аню, чувствуя, как её слова оседают внутри, как те самые бусины, которые разлетелись по полу репетиционного зала. Она была права — я всегда танцевала Жизель. Не на сцене, но в жизни. Я была той, кто прощает, кто ждёт, кто надеется. А Мирта — это была не я. Мирта — это та, кто мстит.
— Я знаю, что ты сможешь, — сказала Аня, и голос её был твёрже, чем я ожидала. — Я видела, как ты танцуешь. Ты умеешь быть разной. Просто ты сама не знаешь этого.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю, потому что видела тебя в «Корсаре», — она улыбнулась, и в глазах её мелькнула та самая искра, которую я так любила. — Ты была одалиской, которая завлекает и соблазняет. Ты не была Жизель там. Ты была кошкой, ленивой и манящей. Если ты смогла быть ею, ты сможешь быть Миртой.