Часть 25
Стопы сильно ныли из-за долгого бега и ходьбы по рыхлому асфальту, так как у Аарона не было привычки ложиться спать в его единственных уличных кроссовках в ожидании, когда бойфренд мамаши начнёт выбивать дверь. Сейчас парниша сидел на шатком стуле в захламлённом доме, сжимая треснувшую чашку чая в руках. Рядом сидела его сестра, притихшая и хмурая, она потягивала успокаивающий чай с мелиссой.
Половицы непривычно скрипели, а запахи раздражающе забили нос.
— Что ж... Так что же привело вас ко мне почти в полночь, одетых только в пижаму, с мешком с деньгами и документами, les gars*? Мне ждать фликов**в своем доме? — глубокий голос с хрипотцой казался усталым, что не удивительно, ведь его обладательницу только недавно разбудили. — Ну?
Мадам Жюли выжидающе оглядела детей, подперев дряблые щеки узловатыми пальцами с небрежным маникюром. Тёмные глаза пристально прищурились, вглядываясь во взъерошенные волосы ребят и испачканные в земле и гравии ноги.
Серые глаза быстро метнулись на парня с немым вопросом: «Правду говорить?»
Аарон же глубоко вздохнул и отхлебнул из чашки.
— Если вкратце... — Миньярд ещё раз глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и покрутил чашку в руках. — Наша мать напилась, наверняка, приняла дурь и пришла выбивать дверь нашей комнаты со своим парнем, у которого было что-то типа биты. Она ржала как конь и собиралась нас «воспитать».
Последние слова он прошипел сквозь зубы, ссутулившись и пялясь невидящим взглядом в чай. Римма изумлённо уставилась на брата. Он впервые сказал правду о происходящем.
— Grands Dieux***, — задыхаясь от возмущения, выдохнула женщина. — Да она...
Размышления пожилой женщины в поисках цензурных выражений, прервал такой же возмущённый возглас:
— Мегера! — всплеснул руками Аарон, едва не расплескав чай. Лицо блондинки удивленно вытянулось. — Ме-ге-ра. И это я ещё мягко выражаюсь, Римка то рядом.
Судя по всему, открылся ящик Пандоры, и Жюли с Аароном бурно обсуждали Тильду, используя все краски речи.
«Походу, теперь его словарь пополнен ещё на 20 новых ругательств, в том числе французских... Теперь вся школа "заговорит" на языке Франции», — лицо Риммы приобрело выражение, будто нежданно-негаданно она попала в сюрреалистичный цирк.