26 часть
Утро наступило слишком быстро. Хрупкая дымка взвилась над хилыми крышами домов ещё до рассвета, а прохлада проникла сквозь расшатанные рамы в комнаты. На траве собиралась едва заметная роса. Скрип половиц уже не казался таким оглушающим, а чувства тревоги и разочарования не душили горло, не сжимали сердце в тиски.
Просыпаться было сложно, неприятно и в целом открывать глаза Аарону совсем не хотелось, но нужно поднять уставшее тело, тихо кряхтя, и возвращаться на поле брани после отступления. Надо понять степень ущерба и начать разгребать это.
Аарона настигло пробуждение, на удивление, в нормальном положении. Обычно он ворочается без конца, но, очевидно, не в этот раз. Пришлось подниматься, морщась от громкого скрипа кровати, несмотря на жгучую боль в мышцах.
Блондинка всё ещё спала рядом. Накануне она выпила немного валерьянки, чтобы спокойно поспать, а Аарон отказался, о чём сейчас сильно жалел. Он еле разлепил глаза, потирая виски, и попытался не поморщиться от гудения в черепной коробке от недосыпа. О, сейчас он убил бы за чашку хорошего кофе.
Но нужно возвращаться в реальность... В эту противную, чёртову реальность. Аарону очень хотелось спать, но сон больше не шёл, будто воспоминания, которые крутились блёклой каруселью в его сознании, отбили всякое желание закрывать глаза. Нда уж, безумно двоякие ощущения в теле и в мыслях разрывали на части, раздражая ещё сильнее.
За окном дребезжал недавний рассвет и хрупкость летнего промозглого утра. Небо было как остывший чай – уже не ночная тьма, но ещё не мягкое утро, а лишь бледный, чуть горьковатый намёк на свет. Этот свет пробивался через пыльные стёкла с трещиной, через серые тюлевые шторки совсем не ярко, словно через февральский речной лед. Этот глупый, совсем не тёплый свет только прояснял очертания предметов и силуэты ребятишек.
Лучи едва проснувшегося солнца цеплялись за паутинки в углах и пыль на грудах книг, превращая весь хаос дома в призрачное и забытое королевство. Воздух стал густым и влажным, путаясь в волосах. В нём уже чувствовалась осенняя усталость и хандра, но также держалась последняя, липкая, но такая нежная теплота лета.