Колыбельная из криков
В молодости Кан был по-настоящему симпатичным - он купался во внимании женщин, но никогда не позволял себе переходить черту. После свадьбы и рождения дочери он верил, что наконец обрел долгожданное счастье.
Ожидания разбились вдребезги. Жена погибла спустя три года, оставив после себя лишь тишину и маленькую дочь, которая даже не успела запомнить черты её лица. Кан оберегал малышку как сокровище - он назвал её Дженни, вкладывая в это имя смысл «роскошь».
Дженни росла «папиной дочкой», окруженная любовью. О матери она знала только по старым снимкам и светлым рассказам отца. Но один вечер перечеркнул всё.
-Папа, во дворе дети говорят, что моя мама... - Дженни запнулась, глядя в тарелку. - Говорят, что она шлю...
Кан вскипел мгновенно.
-Что? Кто это сказал?
-Все так говорят.
-А что это значит?
-Это скверное слово, никогда не произноси его.
-Твоя мать была прекрасным человеком, ты же знаешь. Не верь им.
Дженни кивнула, но тень уже легла на её лицо. Травля не прекращалась. Кан пытался разбираться, взывал к совести, но детская жестокость была неуловима. Справедливость молчала.
В день своего десятилетия Дженни сломалась. Рассудок покинул её так внезапно, что Кан впал в панику - дочь перестала реагировать на мир, превратившись в пустую оболочку. Он отчаянно верил, что сможет ей помочь. Но наступил день бунта.
Хаос в коридорах
Дети пошли против взрослых. Схватка за выживание превратилась в кровавую бойню.
Чанбин ворвался в комнату девочек, но там было пусто. Сердце забилось в горле - где они? Все ли в порядке с Черён? Пока он метался в поисках, за его спиной коридоры наполнялись криками и хлюпаньем капающей крови.
В медпункте Феликс сжимался в комок, зажимая уши ладонями. Паника накрывала его с головой, заставляя губы шептать одни и те же бессвязные слова.
Хёнджин рухнул на колени, когда острый конец швабры с хрустом вонзился ему в спину. Он хрипел, пытаясь набрать в легкие воздух. Он бежал долго, но теперь остался один - без Сынмина. Тот застыл посреди комнаты, глядя в пустоту:
-Мы все должны умереть... Чонин не заслуживает этого... Никто не заслуживает...
Джисона вели в изолятор, когда суматоха внизу отвлекла санитаров. Секундная потеря бдительности стоила одному из них жизни - Джисон выхватил шприц с тележки и точным ударом вогнал его в шею сотрудника. Глаза мужчины закатились, и тело обмякло. Второй не успел среагировать - Джисон повалил его, вцепившись в горло. Он душил его до тех пор, пока лицо несчастного не посинело, а конвульсии не прекратились.