Глава 30
Александра
Ноющая боль в спине даёт о себе знать сразу же, как только я распахиваю глаза. Темнота передо мной не говорит ни о чём, и первое время я не могу вспомнить, что произошло. Но потом память заполняется расплывчатыми картинками. Один кадр за другим составляют единую мозаику. Сердце стучит так сильно, так громко, что поначалу я даже не замечаю, насколько сильно замёрзла. Пальцы от холода отказываются сгибаться. Я чувствую, как сильно болит голова, когда пытаюсь её приподнять. Все мое тело ноет так, будто меня переехал грузовик. Боль чувствуется в каждой клетке моего тела. Я пытаюсь сделать глубокий вдох он мне так необходим но каждая моя попытка обречена провалу. Я всхлипываю, вцепившись левой рукой об ветку. Это дает мне почувствовать себя живой.
Рука, которую я поднимаю, прислоняя к стволу дерева, соскальзывает, больно ударяясь о сырую землю. Здесь так мокро. Но, кажется, моя одежда промокла уже давно. Да, точно, ведь шёл дождь. И он… он уже закончился. Но когда он ещё шел, кто то подошёл ко мне сзади, я чувствовала это. А дальше темнота. Все это время я была без сознания… из меня вырывается судорожный отчаянный всхлип. А вдруг это был Хантер? Могу ли я быть уверена, что это так? Но я не заслужила того, что он со мной делает. Не заслуживаю тех несчастий, которые он принёс своим появлением. Я даже не знаю, что произошло со мной, кто привез меня сюда. Где я вообще? Как давно я здесь?
Мои бесконечные вопросы остаются без ответа. Я здесь одна, и мне никто не поможет. Но для начала нужно понять, где я нахожусь? Когда глаза привыкают к темноте, удаётся увидеть, как много здесь деревьев. Это лес? Пахнет свежестью и хвоей. Преодолев себя, я приподнимаюсь на руках, и боль, что пульсирует всюду, заставляет меня зажмуриться и прикусить губу, борясь с криком, рвущимся наружу. Я слышу шорохи позади себя. Что это? А вдруг здесь водятся медведи или змеи? Насколько далеко я от Арлингтона?
Я поднимаю голову и, к сожалению, ничего не вижу. Я точно нахожусь в какой то лесной местности. Но где именно? Приложив усилия, сажусь и разглядываю свои руки, которые в крови от множества порезов. Откуда все это, черт возьми??? Если это дело рук Хантера, то я убью его! Я засажу его в тюрьму! Эта тварь ответит за все, что сделал. Сегодня утром я на долю секунды верила в то, что он меняется, что он сожалеет о содеянном. Но я ошибалась. Старого Хантера уже никогда не будет. Я должна раз и навсегда усвоить это. Мне тяжело усидеть на мокрой земле. Мне холодно. Зубы стучат так, будто, по меньшей мере, я нахожусь в штате Вашингтон, а не в Техасе. Я вся дрожу, но не могу понять, от чего именно: из за моих ушибов или мокрой одежды. Рана на спине, по моему, серьезнее всех этих царапин. Майка прилипла к коже. Мне ничего не остается, как облокотиться о дерево. У меня нет сил. Я не могу двигаться.
Глаза постепенно закрываются, я не могу бороться с этой усталостью. Я сжимаю ладони в кулак. Ногти впиваются в кожу. Я не могу спать, я не должна сдаваться.
Поооооомогитееееее!!! кричу я, что есть силы.
Боль, от напряжения бьет в голову. Черт, почему все так плохо? Я не могу даже точно сказать, что именно повреждено. Мой мученический стон слышен, наверное, во всем лесу. По крайней мере, я на это надеюсь. Мне необходима помощь. "Держись, Алекс. Ты сильная. Все будет хорошо. Тебя найдут… Ты не останешься здесь". Ветки где то недалеко от меня шевелятся, вызывая бурю ужасных эмоций. Мне страшно. Я очень боюсь.
Сон, который перестал преследовать меня некоторое время назад, приходит мне на ум. Я помню, как раньше видела то, как из здания суда, словно с помощью телепортации перемещаюсь в тёмный и густой лес. Я бегу и бегу, и бегу… не переставая. Не останавливаясь. Слышу его голос, который говорит, что я пожалею… пожалею обо всём. И вот сейчас, когда веки закрываются сами по себе, я ругаю себя мысленно. Нельзя спать. Не нужно. Я не могу понять, что это: галлюцинации, или, если я прикрываю глаза, сон возвращается. Ведь я всё время вздрагиваю, словно я бегу куда то. Точнее, от кого то.
Распахиваю глаза широко, чтобы понять, возможно ли, что мне всё кажется? Всё не по настоящему.
Мне тяжело думать. Боль сводит с ума. Я коснулась локтя, и на пальцах остался след от крови. Я тяжело вздыхаю и, забыв о том, что позади меня ствол дерева, и бьюсь головой об него. Черт! Черт! Черт! Как же мне больно. Я хочу согнуть ноги в коленях, но, кажется, я повредила правую ногу; теперь не смогу нормально ходить, а даже если бы и смогла, мне так холодно, что вряд ли получилось бы сделать хоть несколько шагов. Единственное, что мне остаётся – это кричать. Звать на помощь.
Ээээй! Помогите!! Кто нибудь?
Я делаю это так долго, насколько хватает сил, пока совсем не хрипну. Пока голос не срывается, и остаётся только плач. Безвыходность, безысходность. Боль ужасна, она становится только хуже с каждой моей новой попыткой подняться или хотя бы перевернуться на другой бок. Боль невозможная. У меня болит всё: голова, позвоночник, нога, руки.
Наконец, когда я лишь плачу, но кричать совсем мочи нет, слабость поглощает меня. Я вновь ложусь на сырую землю, не в силах совладать с собой; не в силах протестовать физическим мучениям.
***
Яркое освещение это первое, что я вижу, открыв глаза. С непривычки я моргаю несколько раз, пытаясь сфокусироваться. Где я нахожусь? Это не лес, и пахнет медикаментами. Я слышу разговор двух женщин, но не могу разобрать, о чем они говорят. Я пытаюсь поднять голову, однако ничего не выходит. Мне все так же очень больно. Такое ощущение, будто меня били по голове. Я слегка наклоняю её и вижу серо синие стены, маленькое кресло в углу, картину на стене и… это все. Здесь больше ничего нет. Неужели, я в больнице? Меня нашли? Меня кто то спас? В данную секунду я такая счастливая, что не могу сдержать слезы. Из моей вены торчит игла. Возможно, мне поставили капельницу. Боль чувствуется по всему телу, но с моей спиной что то не так. Я лежу на ней, и всё кажется таким невесомым. Я хочу знать, что же со мной стряслось. Во рту пересохло, и я не могу произнести ни звука. Ко мне подходит приятная на вид девушка в зеленой медицинской форме. Ее вьющиеся волосы собраны высоко на макушке. Она улыбается, и карие глаза загораются заботой.
Ты пришла в себя, весело говорит она, протирая тряпочкой мой лоб.
Я моргаю, отвечая ей. У меня не получается ни кивнуть, ни заговорить. И, по всей видимости, она понимает меня, потому что говорит:
Не волнуйся, все хорошо. Сейчас придет врач; он тебя осмотрит.
Я закрываю глаза, борясь со слезами. Меня действительно нашли, обо мне беспокоятся, я в безопасности.
Эй, прекрати плакать, нежно говорит медсестра, вытирая мои слезы. С тобой все будет в порядке. Ты помнишь, что произошло?
Я не знаю, что ей ответить, как ответить. Я просто молчу. Должна ли я вообще сказать, что это все проделки Хантера? Поверят ли мне? Ведь никаких доказательств у меня нет. Мне однозначно никто не поверит. А некоторые, такие, как Харви, вообще, меня высмеют. Как он мог поверить в бред, который сам же придумал? Но я видела, что ни он, ни мои лучшие друзья не лгали мне. Хантер был с ними. А кто же тогда был со мной? Что, если я вообще не каталась ни с кем на машине в ту ночь? Однако как же мужской голос, который я точно слышала? Этот человек был со мной? Боже, меня передергивает от своих мыслей. А если со мной что то сделали? Изнасиловали? Черт, я ничего не помню, я ничего не чувствовала, кроме ужасной головной боли. Если из за Хантера со мной что то сделали, я просто не вынесу этого. Как так можно? Почему Хантер так слаб? Почему он не может ответить за свои поступки? Он трус. Он лишь с девушками может разбираться. Я ненавижу его.
Харви презирает меня. И все это из за его проклятого лучшего друга. Как мне доказать свою правоту? Что мне сделать? Рассказать ему всю правду? Рассказать, что это я дала показания против него? Да, точно! Пускай лучше он ненавидит меня за это, чем думает, что я изменила ему. Но, что если этим я сделаю только хуже? Что, если он подумает, что все это я придумала лишь из за того, что Хантер так поступил с моей подругой? Я должна что нибудь решить и придумать. Я должна быть на шаг впереди своего врага. Мне ужасно хочется знать, где он сейчас? Но большего всего мне хочется увидеть Харви. Я скучаю по нему. Мне его не хватает. Простит ли он меня? Будем ли мы снова вместе?
Мне тяжело думать обо всем этом, но я вынуждена. Я должна хотя бы что то сказать лечащему врачу. Когда медсестра отходит от меня, не дождавшись ответа, я чувствую усталость, меня всю ломит и бросает в жар. Такое ощущение, что я снова попадаю в то состояние, когда лежала мокрой на сырой земле. Девушка снова возвращается, и у нее в руках стакан воды. Она приподнимает меня за голову, и помогает сделать небольшой глоток. Но мне этого мало, я хочу выпить всю эту воду, я даже не промочила горло.
Еще, хрипло говорю я, совсем не узнавая свой голос.
Хорошо, только пей маленькими глотками.
Я киваю ее, и пью так, как велела она.
Спасибо, шепчу я, невольно растягивая слово.
Пожалуйста. Я буду рядом с тобой.
Я киваю ей и думаю, что на свете полно добрых и хороших людей. Но мне так же хочется узнать, кто спас меня.
Кто меня нашел? интересуюсь я, поворачивая голову к медсестре.
Медсестру зовут Джессика. Это я прочла на ее бейджике. Она что то записывает, и исподлобья смотрит на меня. Отложив планшет с бумагами, отвечает:
Собака профессионального охотника.
Ее улыбка озаряет всю комнату. Она очень приятная и очень нравится мне. Я думаю о том, что обязательно должна поблагодарить этого человека и его питомца.
Как давно я здесь?
Она смотрит на часы на своем запястье и, пожав плечами, говорит мне:
Больше восьми часов.
Я решаю не мучить ее расспросами.
Мне все равно расскажут. Дверь открывается и входит молодой мужчина, приблизительно тридцати пяти лет. Он так же, как Джессика, улыбается. И я на секунду задумываюсь о том, не в психбольницу ли я попала. Почему эти люди так улыбаются?
Я рад, что ты пришла в себя, Александра, говорит он, басистым голосом. Я доктор Блэк.
Я слегка усмехаюсь, услышав его фамилию.
Да да, я такой же черный, как и моя фамилия, шутит он.
Доктор смеётся и берет с рук медсестры мою карту. Он что то просматривает и добавляет новые записи.
Как ты себя чувствуешь? интересуется он, передавая карточку обратно Джессике.
Я смотрю на нее, а потом на него, и решаюсь ответить:
У меня болит все тело.
Он кивает головой и достает из кармана маленький фонарик. Доктор Блэк светит им мне в глаза, а потом двигает пальцем, словно это маятник. Я слежу за его движениями, и от этого голова начинает сильнее болеть.
Спина тревожит? интересуется он.
Да, там будто все горит, отвечаю я, указывая свободной рукой назад, насколько у меня получается, и доктор начинает смеяться.
Что смешного я сказала?
Все болит по той причине, что ты пробыла под дождем очень долгое время и столько же пролежала на промозглой земле, поясняет он, но заметив, что я не совсем его понимаю, добавляет: Ты простыла.
Я знала, что этого просто не избежать. Каждая часть моей одежды была мокрой.
Ты помнишь, что с тобой случилось? спрашивает он то же самое, что и Джессика несколько минут назад.
Не совсем, честно отвечаю я.
Хорошо, говорит он, хлопая меня по руке. Но я должен тебя предупредить.
Все так плохо?
Оу, нет, нет, отвечает он, махая рукой. Мы сделали рентген. Никаких переломов нет, но окончательные анализы совсем скоро будут готовы.
А моя спина?
У тебя серьезный ушиб, но это не так уж страшно. Кровоподтек пройдет через пару недель.
Я киваю и отвожу голову в сторону, чтобы он не видел моих слез.
Александра, говорит он, беря меня за руку. Все будет хорошо, но мы все же должны знать, какими будут анализы.
Я понимаю, честно отвечаю я. О чем вы должны меня предупредить?
А, да. В коридоре тебя дожидается шериф. Мы обязаны были позвонить в полицию. При тебе ничего не было. Ни документов, ни телефона. Благо, в кармане твоей куртки мы нашли пропуск в университетскую библиотеку, который не удалось спасти, даже имя было прочитать сложно. Мы так же связались с твоими родными, и они скоро приедут тебя проведать.
Я уже не сдерживаю эмоций и не пытаюсь их скрыть. Я не думала, что в это впутают и полицию, но, возможно, все к лучшему. Может им удастся найти мои документы. Но что я скажу маме? Во что я ввязалась?
Если ты что то помнишь, то расскажи шерифу, хорошо? Не бойся. Мы все хотим тебе помочь, говорит он.
Спасибо, благодарю я и медсестру и доктора. – Но я, правда, ничего не помню.
Ладно, спустя мгновенье отзывает мистер Блэк. – После визита шерифа тебя посетит психолог. Все будет хорошо, Александра
Доктор Блэк встает и, забрав медицинские бумаги, выходит из палаты.
Харви
Отжаться пятьдесят раз. Почувствовать боль в мышцах. Физические нагрузки полезны; я смогу отвлечься. У меня уже получается. Ага. Я почти не думаю об Алекс. Ну, да, вспомнил о ней пару раз за это утро. И всего то. Немного щемит в груди. И это всё. Да, это всё. Пока я отжимаюсь от пола, я стараюсь представлять, что я преодолеваю себя, я борюсь с собой, потому что, только превозмогая себя, я смогу превозмочь самую сильную боль. Боль, которую причинила Алекс. Я ощущаю, как по спине скатываются капельки пота, как они скатываются с волос, падая на пол передо мной. Волосы уже совсем стали влажными, а дыхание сбивчивым, но я не сдаюсь. Ещё девятнадцать раз. Восемнадцать… Семнадцать…
Шестнадцать… Внизу хлопает входная дверь…
Это напоминает мне о том, что весь прошлый вечер и прошлую ночь Мелисса была рядом, приносила мне еду. Она была здесь, не уходила, не оставляла меня, посчитав, что когда Хантер покинул город, я буду горевать ещё больше. Горевать? Я мысленно фыркаю: ужасное слово. Александре плевать на меня? Отлично.
Если уж кому на меня не наплевать, так это Мелиссе. Она готовила мне еду вчера вечером и сегодня утром, буквально насильно накормив меня ужином и завтраком. И, откровенно говоря, я бы ничего не ел, если бы не сестра.
Пятнадцать… Голос Мел просачивается в мой разум...
Четырнадцать… К голосу сестры присоединяется голос её бойфренда.
На мгновение я останавливаюсь, держась на руках из последних сил, упираясь ими в деревянный пол своей спальни. Эти двое о чём то обеспокоенно говорят – это можно понять по возгласам и вздохам сестры
, которые слышно даже здесь, на втором этаже.
Чёрт! Тринадцать… двенадцать…
Ты уверен? – Мелисса проходит из одного угла гостиной в другой.
Сестра нервничает. Её каблуки громко стучат, соприкасаясь с ламинатом. Я не могу понять, что отвечает ей Нейт. Это не должно меня тревожить.
Одиннадцать… десять… девять…
Они не говорят о ней. Не говорят. Я не должен хотеть подслушать их. Вдох выдох. Нужно сконцентрироваться на том, что я делаю. Осталось всего пять раз. Но в голову просачиваются вредные мысли, заражающие всё моё стремление делать что либо, быть сконцентрированным на чём либо. Так и не отжавшись последние три раза, я с облегчённым выдохом упираюсь коленями в пол и позволяю локтям коснуться дерева подо мной. Дыхание такое тяжёлое и громкое, что, кажется, меня слышно внизу. В конце концов, я поднимаюсь на ноги. Приоткрываю осторожно дверь шире, чтобы знать, что именно говорит моя сестра и её парень.
Алекс серьёзно нигде нет, Мел, и это кажется очень странным. Дейзи сказала, что видела её вчера в последний раз, когда та собиралась ехать сюда.
Прикрыв глаза, я стараюсь контролировать учащённое биение сердца, но у меня почти ничего не выходит.
Ты звонил Алекс? – спрашивает сестра, очевидно сильно испугавшись.
Да, её номер не отвечает. Голос Нейта теперь хриплый, слегка измученный. – Я так же обзвонил всех наших общих знакомых. Никто ничего не знает.
Я выхожу из комнаты. Напротив перила, и я кладу руки на них, опираясь всем телом, глядя вниз, на Нейта и Мел, которые не подозревают, что я слышу их напряжённую беседу. Александра, наверное, с тем же парнем, с которым провела прошлую ночь, и это меня волновать не должно. Но что то всё же мне подсказывает… чёрт… да, что то мне подсказывает, что всё не чисто тут. Может, с ней произошла беда? Я не знаю, но мне страшно за неё, потому что я её полюбил. И как бы ни хотел её ненавидеть, пока это получается не так хорошо.
Отбрасывая убеждения, спускаюсь по лестнице, и на звук моих шагов оборачиваются Нейт с Мелиссой.
Что с Алекс? – тут же говорю я, не здороваясь с бойфрендом сестры.
Он качает головой, сглотнув.
Без понятия, Харви.
Мелисса пытается объяснить ситуацию:
Нейт сказал, что звонил всем, кто может знать хоть какую то…
Я слышал, обрываю я её и упираю ладони в бёдра.
Нужно думать здраво. Что делать? Будучи уверенным, что телефон бывшей девушки не отвечает, я всё равно набираю её номер и, конечно же, попадаю на автоответчик. В надежде, что Алекс всё же его включит, если… если с ней всё в порядке, я оставлю голосовое сообщение:
Привет, где ты? С тобой всё хорошо? Перезвони мне.
Так коротко и почти бесчувственно, но, на самом деле, внутри меня бушует ураган из эмоций, которые могут поглотить меня, если я позволю.
Может, Алекс уехала в Хантсвилл? – предполагаю я, глядя в потолок.
Нейт говорит:
Так же, как и Хантер?
Резко опустив голову, я смеряю парня сестры гневным взглядом.
Не нужно впутывать сюда моего друга, тебе ясно?! – разозлившись, ору я. Мел спешит подойти, чтобы положить руки мне на грудь, успокаивая меня.
Нейт пожимает плечами. Он меня не боится.
Я лишь спросил.
Отодвинувшись от Мел, я продолжаю думать, всё ещё злясь на её бойфренда. Уж Хантер тут точно не при чём. Он и так много чего пережил, и он так не хотел встречаться с отцом. Представляю, какие мучения он переносит сейчас. Мистер О'Брайан – исключительно не приятный человек.
Тогда, может, всё же стоит позвонить родителям Алекс? – предлагает через минуту Нейт.
Нет, отсекаю я сразу эту идею. – Не надо. Это безумие. Вдруг она не с ними, и мы просто заставим их зря волноваться.
Мелисса поджимает губы, силясь не заплакать.
Или не зря, хрипит она.
Я игнорирую то, как сестра реагирует на исчезновение подруги. Через мгновение, вытерев слёзы, Мел говорит:
Давайте позвоним в полицию?