№2 Уязвимое место [Russian Translation]

— Я приеду.

Контекст. Вам нужен контекст. Я гарантирую, что это не то, что вы думаете.

Видите ли, обычно такие слова приятно слышать. Самые лучшие, верно? На самом деле, в девяти случаях из десяти вы хотите, чтобы вам сказали именно это. И я хотела бы сказать, что это как раз один из таких случаев, потому что я гарантирую, что это было бы намного интереснее, чем тот говно-фест, в центре которого я нахожусь.

— Мы оба приедем.

О, Боже. Даже лучше. Возможно, я выгляжу ханжой, но я никогда не буду отрицать, что двое всегда лучше, чем один. Единственное, когда это не так, это когда за тобой гонится убийца. Кроме того, раз уж мы затронули эту тему, я уверена, что предпочла бы убийцу прямо сейчас.

— Ах, — я борюсь с маниакальным смехом, подступающим к горлу. — Приедете...зачем?

Да. Этому нет оправдания. Если только человек, с которым вы общаетесь, не находится в сильном замешательстве или не придерживается совершенно иных взглядов, чем вы. Тогда это просто незаконно.

— Зачем? — Насмешливо повторяет мама. — Какой ребенок будет спрашивать, зачем его родители приедут в гости? Если бы ты, как я, выросла в Китае, у тебя бы никогда не хватило наглости...

Тут я, как всегда, отключаюсь. Не нарочно. Я уверена, что это защитный механизм на данный момент. Меня постоянно ругают за то, что я росла слишком прозападной, и, очевидно, то, что у меня белый отец, тоже не оправдание. В любом случае, я все это слышала. Как мне повезло, что я выросла в Америке и передо мной открылись все возможности. Как эта страна избаловала меня. Как у меня были все возможности в мире, чтобы стать кем-то, и я все еще воспринимаю это как должное.

—...прими это как должное, — раздражённо заканчивает мама.

— Я не это имела в виду, — устало отступаю я.

Знаете эту косточку, которая держит вас прямо и не сгибает в бедре? Позвоночник? Это большое достоинство. Жаль, что у меня его совсем нет, когда дело касается моей матери. С таким же успехом я могла бы приклеить свое горизонтально согнутое тело к доске и учить детей математике. Эй, ребята, мы называем это прямым углом! Геометрия!

— Не понимаю, что еще ты могла иметь в виду. — Я слышу скрежет на заднем плане, как будто ручка водит по бумаге.

Конечно, она работает. Они с папой всегда работают. Я ничем не отличаюсь от них, но поскольку я не юрист, как они, моим родителям нравится думать, что я вообще ничем не занимаюсь.

— Харпер, неужели ты даже не научилась прилично врать, когда училась на юридическом факультете?

Ауч. Я крепко сжимаю кулаки от знакомого приступа паники. Я точно знаю, к чему это приведёт. Сначала к тому, какое я разочарование, затем к тому, что я отказываюсь от профессии юриста, а затем будут вопросы о том, почему я люблю готовить латте и печатать расписания, зарабатывая на жизнь.

Отказ от ответственности: мой босс даже кофе не пьёт (стоит ли удивляться, что мы называем его сатаной?), и никто больше ничего не печатает. Роботы, очевидно, взяли верх.

— Папа тоже приедет? — Спрашиваю я, пытаясь мысленно отметить, насколько дерьмовой станет моя жизнь. Думаю, дерьмовее, чем у новорожденного или у необученного животного. В зависимости от того, что хуже.

Мама вздыхает. 

— Да, Харпер. За последние тридцать секунд наши планы не изменились.

О, Боже. Это означает споры и унижение в лицо, а не по телефону. Я не умею спорить лично. Я начинаю плакать, как только пытаюсь произнести хоть слово, так что давайте посмотрим правде в глаза: у меня не было никаких шансов стать юристом. Судья едва успеет сказать "всем встать", как я свернусь калачиком на полу, рыдая и признавая себя виновной.

— Хорошо. Конечно. Отлично. — Я зажимаю телефон плечом и ухом, роясь в ящике стола в поисках записной книжки.

Мне удаётся взять её с третьей попытки, так как руки у меня трясутся сильнее, чем когда-либо могла трястись моя задница. — Когда вы придете и надолго ли?

— Второго числа на следующей неделе. Мы вылетим обратно только в начале следующего месяца.

Я мгновенно давлюсь воздухом. Забудьте обо мне, как о юристе. С таким же успехом я могла бы свернуться калачиком на полу, рыдая и признавая себя виновной прямо сейчас.

— Целый месяц? — Я хриплю.

— Хм, да. Что не так с твоим голосом? Ты принимаешь наркотики?

Боже, как бы я хотела. В последний раз я употребляла наркотики, когда одна из моих лучших подруг, Сиерра, спонтанно испекла партию брауни с травкой на девичнике. Мы накурились и посмотрели "Титаник", а потом нас сразу вырвало, когда умер Джек. Я опустошила себя и держала Сьерру за волосы, когда она сквозь слезы настаивала на том, что Роуз является убийцей, которой преступления сошли с рук.

Дэни, третья в нашем трио, лежала лицом вниз в туалете и, защищаясь, кричала на Сьерру, чтобы та заткнулась, потому что Роуз является пробуждением её ориентации. Так что да, правильный выбор наркотиков здесь явно лучше.

Вместо этого я яростно набрасываю начало своего списка дел. Это единственный способ сохранить спокойствие в любой ситуации, которая варьируется от заурядной до смертельной. Попробуйте угадать, на какой чаше весов я сейчас балансирую.

— Так...что ж ...— Я отчаянно пытаюсь работать в режиме многозадачности.

То быстро записывая "бежать из страны", то разыскивая свой чемодан, я едва успеваю за разговором.

— По какому особому поводу?

— А он нам нужен? Я думаю, что не видеть нашу дочь больше года было бы достаточной причиной.

— Но...мы и дольше не виделись.

— Это было до того, как у тебя появился парень. Прошло уже больше года, а ты уклоняешься от всех наших попыток встретиться с ним. Откуда нам знать, порядочный ли он человек? Это неприемлемо.

Я замерзаю. Как Капитан Америка, который ныряет прямо в замерзающий океан. Или, что еще хуже, как будто я забыла вынуть курицу, чтобы она разморозилась, и моя мама напоминает про морозильник на подъездной дорожке. Потому что здесь есть только одна маленькая проблема.

У МЕНЯ НЕТ НИКАКОГО ДОЛБАНОГО ПАРНЯ.

Я знаю, о чём все думают. Зачем моей маме знакомиться с моим парнем, с которым мы встречаемся год, если его не существует? Что за глупый вопрос. Она в замешательстве? У нее болезнь Альцгеймера? Неужели я выдумала его, потому что у меня не хватило смелости любезно сказать своей матери, чтобы она засунула это куда подальше и оставила мою личную жизнь в покое?

Конечно, именно это я и сделала. У этой девушки неспроста диагностирована тревожность, народ.

Но что, чёрт возьми, мне ещё оставалось делать? Достаточно того, что я стала разочарованием в семье. Я единственная из тысяч моих двоюродных братьев и сестёр, кто не стала юристом или врачом. Может быть, было бы неплохо, если бы я стала ветеринаром или кем-то в этом роде, но нет. Мне пришлось ударить их по больному месту. Я стала личным ассистентом. Грязная работа. Плохая работа. Зачем Харпер Дэвис становиться ассистенткой, если она связана с семьей мультимиллионеров? И если она так уверена в том, что сделала правильный выбор, разве она не должна процветать? Процветать, а НЕ БЫТЬ ОДИНОКОЙ?

Ну, насчёт моей карьеры врать было не о чём, поскольку все и так прекрасно знали об этом. Я решила поступить следующим образом, технически худшим, и солгать о своём текущем семейном статусе. Таким образом, я была бы разочарованием в семье, но не одиноким разочарованием. В тот момент я подумала, что это гениально, ладно? Подайте на меня в суд.

— Точно, — выдыхаю я, опасно быстро теряя воздух. — Парень.

— Ты действительно нечто, Харпер. Никаких фотографий, никаких имён, никаких визитов. Все твои кузены считают, что ты его выдумала. Представь, как это стыдит нас с твоим отцом.

— Так трагично, — рассеянно бормочу я.

И что теперь? Через неделю мои родители будут здесь и поймут, что я солгала о том, что у меня отношения. Я могла бы солгать ещё больше и сказать, что мы расстались, но я придумала себе фальшивого парня отчасти для того, чтобы они перестали сводить меня со случайными мужчинами, за которых хотели выдать замуж.

Быть холостяком в тридцать один год для них равносильно преступлению. Не столько у моего отца, сколько у моей мамы есть устойчивые культурные убеждения, что я высохший, никчемный человек и никогда не выйду замуж, потому что в мире знакомств меня считают слишком старой. По её словам, я должна была жениться, как только закончила учебу, а это было около семи лет назад.

С того дня, как я окончила юридический университет, она пыталась свести меня со случайными мужчинами. Сын её подруги по пилатесу. Дальний родственник, который богат и хорошо устроился в Китае. Новый сотрудник в их юридической фирме, который идеально вписался бы в образ семьи. Список можно продолжать. В течение многих лет я выслушивала их упреки, начиная с того, что я бросила юриспруденцию всего через год после начала работы и что я обрекла себя на это. Моя мама специально поставила перед собой задачу исправлять мои ошибки, потому что, да, очевидно, что преследование собственных интересов и нарушение семейных традиций - это ошибки. То, что она одна, только доказывало ее правоту.

— Ну? — Настаивает она после недолгого молчания.

Я качаю головой, изо всех сил пытаясь избавиться от своих мыслей. — Хм?

— Что, прости, Харпер. Будь вежлива. Твои кузены правы? Ты придумала себе партнера?

— Нет.

Я определённо сказала это слишком быстро и по-детски. Мама замолкает, как будто думает о том же самом.

— Хорошо, — соглашается она, когда никто из нас больше ничего не произносит. — Увидимся через неделю. Я пришлю подробности о нашей новой недвижимости в Сан-Франциско.

Они и здесь купили жилье? Я обвожу в кружок всё, что написано в моей заметке "Беги из страны". Затем добавляю пять восклицательных знаков для пущей убедительности. Я делаю паузу и подчеркиваю. Ещё один раз. Третий раз. Теперь я удовлетворена.

— Увидимся! — Я почти кричу и вешаю трубку, падая обратно на кровать и переводя дыхание.

Я с трудом сглатываю и сосредотачиваюсь на том, чтобы привести своё сердцебиение в норму. Мои пальцы дёргаются по моей команде, напоминая мне, что они здесь. Я наблюдаю, как вентилятор на потолке всё крутится и крутится, и сосредотачиваюсь на этом. Проходят минуты, пока я не чувствую себя достаточно уверенно, чтобы снова сесть и немного взять себя в руки. Мой пульс всё ещё учащается, но я знаю, что он успокоится, пока я буду отвлекаться.

Я тянусь за блокнотом и ручкой, которые уронила, и кладу их себе на колени. Бегство из страны, как бы заманчива ни была идея, не является решением проблемы. Есть только одна вещь, которая может помочь мне справиться с бедствием, которое я сама себе создала. Я записываю это в свой список дел и смотрю на него, гадая, как, чёрт возьми, я собираюсь это сделать.

Найди себе парня.

Потому что это так просто, верно?

Блядь.