2

Я закрываю за собой дверь и выглядываю через плексигласовое стекло, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. Офисные сплетни распространяются быстрее, чем вирусный пост в tumblr, и я не заинтересована в том, чтобы кто-то слышал о моей жалкой жизни.

За исключением моих лучших подруг, которым я теперь охотно во всем признаюсь. По крайней мере, я продолжаю свою конфронтацию по телефону, как истинный миллениал.

— Фто ты овориа своим ротлям? — Спрашивает Сьерра. По крайней мере, я так думаю.

 Что, черт возьми, она вообще сказала?

— Тебя не убьет, если ты закончишь есть, прежде чем заговорить? — Рассеянно комментирует Дэни.

Слышно, как кто-то сглатывает.

— Эй! Я весь день убивала себя, чтобы завершить сегодняшний переезд. Официально я закрываюсь в конце дня и обслуживаю клиентов с самого восхода солнца.

Хотя её голос звучит измученно, я слышу в нём улыбку. Это тоже вызывает у меня улыбку. Сиерра, владелица небольшого бизнеса, работала не покладая рук и, наконец, переехала в более крупное помещение для своей пекарни. Её крошечная пекарня сегодня закрывается навсегда, и её постоянные клиенты не позволят ей так просто уйти.

Я прерываю их, когда чувствую, что назревает очередной спор. Дэни живёт для того, чтобы выводить из себя Сьерру, которую слишком легко вывести из себя. И все же эти двое, безусловно, не стали бы медлить, если бы другая была ранена или нуждалась в помощи.

— Не могла бы ты повторить еще раз?

— Что ты говорила своим родителям? — Повторяет она. — Потому что я уверена, что только что слышала, как ты говорила нам, что больше года лгала им о том, что у тебя есть парень. Это безумие. Ты бунтарка, Харпс.

Дэни фыркает. Как единственная из них двоих, кто знает меня дольше, она не удивлена. Она знает, что я достаточно глупа, чтобы выкинуть что-то подобное.

— Почему ты рассказываешь нам об этом сейчас? — Я практически вижу чеширскую ухмылку на её лице. Наверное, она выглядит безумно сексуально, когда делает это. Чертова дура. Я люблю ее. — Тебя спалили?

Ладно. Может быть, я не так уж сильно её люблю. Я рада, что никого из них здесь нет, чтобы увидеть, как пылает моё лицо от осознания того, как это, должно быть, выглядит. Почему я думала, что смогу скрывать это вечно?

— Нет, — бормочу я себе под нос. Затем я смиренно вздыхаю, потому что я уже прошла через все стадии горя и своевременно достигла принятия. — Да.

— Так это правда? — Кричит Сьерра. — Зачем тебе делать что-то подобное?

Отвечает Дэни.

— Потому что её родители представляют угрозу, они отказываются продвигать свою идеологию в современном мире. И потому что она всё ещё смертельно боится их. Комплексная травма и всё такое.

— Да, — щебечу я, счастливая, что мне вообще не нужно ничего объяснять.

— Боже, это отстой. — Сьерра вздыхает. — Иногда я забываю, что родители не всегда добры к своим детям.

И я не виню её за то, что она так думает. Родители Сьерры - грёбаные рок-звезды. О таких родителях мечтает в детстве каждый ребёнок. Не хочу сказать, что я не люблю своих родителей по-своему, робко и неохотно но...было бы приятно чувствовать себя взрослеющим их ребенком, а не обузой. Проблемой. Их ошибкой, которую они просто не могли исправить.

— Неважно, — нарушает мрачное молчание Дэни. — Джеральд и Ронда всё равно нас усыновили, так что они и наши родители тоже.

Сьерра смеётся при упоминании о них. 

— Не говори им, что ты это сказала, или ты будешь на следующей рождественской открытке.

Мое сердце сжимается от тепла и боли, от резкого контраста у меня перехватывает дыхание. Каково это - быть любимым так безоговорочно? Чтобы никогда не приходилось тратить каждую свободную минуту на попытки самоутвердиться, чтобы люди перестали думать, что у тебя нет обещаний, таланта, потенциала? Ненавижу это слово. Это все, что я слышала в детстве.

У тебя гораздо больший потенциал, Харпер. Ты не веришь в свой потенциал, Харпер? Ты растрачиваешь свой потенциал впустую, Харпер.

— Харп?

Я моргаю, приходя в себя и отчетливо осознавая, что мои кулаки крепко сжаты. Я быстро отпускаю их и оглядываюсь по сторонам, хотя я одна. Наверное, это инстинкт, унаследованный от мамы, которая раздражённо толкала меня локтем, когда я начинала нервничать на людях.

Подожди, пока не останешься одна, потому что больше всего её всегда беспокоило, что подумают о нас другие люди.

— Вот так, — нервно смеюсь я. — И всё ещё без парня.

— Просто скажи им, что ты лесбиянка. — Конечно, Дэни предложила это. — Я притворюсь твоей девушкой.

— Да, твоя жена была бы так рада этому.

— Ты серьёзно недооцениваешь, насколько она крутая. Я бы не была так влюблена в неё, если бы это было не так.

— Верно, — соглашаюсь я. Мы любим Айрис. — Но некоторые из моих кузин следят за тобой. Они знают, что ты жената.

— Я могу быть обманщицей.

— Ты упускаешь из виду, что все это было сфабриковано, чтобы у моих родителей было меньше поводов осуждать меня.

— Холден может это сделать! — Вмешивается Сьерра. — Твоя семья нас не знает. Забирай его!

Я сдерживаю смех. 

— Я не могу просто так забрать твоего мужа, Серр. Не говоря уже о том, что он мой босс.

Клянусь, я вижу, как она сдувается.

— О, да.

— Что, чёрт возьми, ты задумала на этот раз?

О-о-о...Вспомни солнце, вот и луч.

Я оборачиваюсь и морщусь от каменного выражения лица Холдена. Он держит дверь открытой, и, судя по выражению его лица, он уже некоторое время нетерпеливо ждёт.

— Здравствуйте, босс, — слабо приветствую я его. Ничего. Он очень сварливый чувак.

— Привет, сатана! — В моём телефоне звучит голос Сьерры. Холден моргает, когда узнаёт, кто это, и смиренно качает головой. Он ворчит, но не по отношению к женщине, которую любит.

— Пирожок, — приветствует он, и суровые черты его лица смягчаются. Боже, они очаровательны. — Не хочешь вернуть мне мою сотрудницу и перестать строить с ней козни?

— Если она в беде, это не козни! Это чисто женское дело, ладно? Еще две минуты.

Он закрывает глаза и откидывается назад. Я ухмыляюсь, потому что уже знаю, к чему это приведёт. Небо скорее рухнет, чем Холден когда-нибудь откажет Сьерре в чём-либо.

— Две минуты, — бормочет он себе под нос.

Дэни громко фыркает, и это сбивает нас с ног, заставляя смеяться над тем, какой он взвинченный. Холден, прищурившись, смотрит на меня, и я закрываю рот. Я знаю, что босс любит меня, но я тоже не хочу давить на него.

— Люблю тебя! — Кричит Сьерра, а вслед за этим раздаются звуки поцелуев. Мы с Дэни одновременно разеваем рты от ужаса. Очаровательно, но всегда на грани отвращения.

Холден, наконец, едва заметно усмехается нашей реакции и закрывает дверь, оставляя нас наедине. — Я тоже люблю тебя, детка.

Мы с Дэни начинаем им еще до того, как он уходит Наши "ахи" и "охи" сопровождают его до самого выхода, и его улыбка так же быстро исчезает, сменяясь хмурым выражением лица. Он показывает мне средний палец, и я тут же снова разражаюсь смехом.

Я никогда не устану подтрунивать над его безнадежностью. Я до сих пор помню, как он был мрачнее тучи, вечно на что-то сердился. Потом он снова встретил мою потрясающую лучшую подругу (встретил снова, потому что они были друзьями детства, а потом стали врагами; пикантно, правда?) и влюбился. Нам всем от этого стало только лучше.

— Видишь? — Настаивает Сьерра. — Он без проблем может сыграть роль влюбленного.

Я усмехаюсь. 

— Да, для тебя. Все остальные с таким же успехом могут быть для него подонками. Кроме того, я не буду встречаться понарошку даже со старшим братом моего босса. Это отвратительно.

— Вы, ребята, одного возраста.

— В хорошие дни он ведёт себя так, будто ему по меньшей мере пятьдесят лет.

— У него нет эмоциональной зрелости ребенка, — бормочет Дэни. — Я ненавижу мужчин. Как вы можете, девочки, быть натуралками и вот так разрушать мою жизнь?

— Извини, — мы приносим извинения в унисон. Она не ошибается, знаете ли.

— Хорошо, подумайте! — Сьерра перенаправляет нас. — У кого-нибудь есть брат или кто-нибудь, кого можно одолжить Харпер?

Её многозначительный тон немедленно вызывает слабый голос на заднем плане.

— Даже не думай об этом, чёрт возьми.

Мэйсон Рей. Младший брат босса. И, пожалуй, самый заносчивый из всех, кого вы могли встретить. Если бы он не был так отчаянно предан и защищал своих близких, эта гигантская палка в его заднице наверняка заставила бы вас чувствовать себя плохо даже в самый лучший день.

— Да ладно, Мэйс! Харпер ооочень хорошенькая. Ты же не откажешь ей, правда?

— Откажу, — невозмутимо отвечает он. — И её внешность не имеет значения. Я не хожу на свидания даже в прямом смысле этого слова. Конец.

— Спасибо? — Неуверенно предлагаю я. Думаю, это был его вариант комплимента мне.

— Пожа-алуйста, чувак. Если ты любишь меня, ты сделаешь это.

— Шантажировать - это ниже твоего достоинства, Сьерра. Хватит.

— Ты такой старик, — надменно фыркает она. — Какой двадцатишестилетний парень не захочет валять дурака и быть безответственным?

— Тот, кто думает мозгами, а не членом.

— Тот, кто на самом деле мудак, — издевается Сьерра.

Я могу ошибаться, но я уверена, что слышу едва слышный смешок на заднем плане. Скорее всего, мне это только кажется. Не думаю, что Мэйсон Рей вообще способен смеяться.

— Неважно. — Я практически вижу, как она хмурится. — Эти братья... Они живут,чтобы сделать меня несчастной?

— Они обожают тебя, — фыркает Дэни. — Это твоя вина, что ты вообще пригласила Сатану на соревнование. В каком мире он согласился бы на фиктивное свидание с Харпер?

— Эй, — мой протест больше похож на хныканье. — Это способ заставить меня звучать еще более жалко.

— Это не жалко, Харпс. — Сиерра настаивает. — Это просто временное препятствие. У всех нас такое бывает.

— Ага. Мы все безоговорочно лжём своим родителям о том, что состоим в отношениях уже год, и теперь вынуждены доказывать это, даже несмотря на то, что они уже взрослые.

— Абсолютно.

Мой желудок сжимается.

Нервы почти не дают мне обернуться, но я в отчаянии от того, что неправильно расслышала этот голос, что это не тот, о ком я подумала. Но когда я чуть не спотыкаюсь в спешке, чтобы проверить, я, к сожалению, жестоко, постыдно ошибаюсь.

Зелёные глаза, искрящиеся смехом, заглядывают в мои. Впрочем, они не задерживаются надолго. Они опускаются, чтобы неторопливо рассмотреть меня, и я становлюсь ещё более застенчивой, чем была вначале. Это всё, что я могу сделать, чтобы не скривиться, когда они прокручиваются обратно, и удивлённая улыбка приподнимает самые отвратительно идеальные губы в мире при виде моего явно оскорбленного выражения лица. Прилив осознания разливается по мне жаром.

— Тебе не надоело быть извращенцем? — Огрызаюсь я, вероятно, это звучит так же, как я себя чувствую.

— Не-а, — растягивает этот низкий голос. — К счастью, это бесплатно, так что я могу заниматься этим столько, сколько захочу.

— Говоришь как настоящий скряга.

— Споришь, как избалованный ребёнок.

Моё лицо вспыхивает в десять раз ярче.

— Нет, это не так.

Молодец, Харпс. Ты его действительно закопала.

Он смеётся, и я ненавижу себя за то, что от этого смеха меня бросает в жар. Ну и что? Я могу ненавидеть этого парня, но признаю, что у него приятный смех, знаете ли, если уж на то пошло. Не помогает и то, что здесь его буквально называют офисным красавчиком. Насколько я знаю, мне промыли мозги, чтобы я думала так же. Это просто давление со стороны сверстников. Я клянусь.

— Привет, Сойер, — поют Сьерра и Дэн, и меня не удивляет, что они догадались, кто это. Не многие люди могут вывести меня из себя так, как это делает этот сукин сын.

Он очаровательно улыбается, как будто они здесь, чтобы это увидеть.

— Привет, дамы. Остаётесь в стороне от неприятностей?

— А то, красавчик, — воркует Дэни, и я закатываю глаза.

Только Сойер Джеймс может заставить заигрывать с собой счастливую в браке лесбиянку.

В то время как другие люди сочли бы это талантом, я быстро добавляю это в свой растущий список причин, по которым никогда не стоит дружить с врагом. Каждый день он продолжает изображать из себя дьявола, а я на это не поддаюсь.

— Ты ведь придёшь сегодня в пекарню, верно? — Спрашивает Сьерра.

Сойер направляется в мою сторону с развязным видом, и я настороженно наблюдаю за ним, когда он берёт телефон из моей руки. Его пальцы едва касаются моих, но этого достаточно, чтобы я почувствовала необходимость отдёрнуть их. От этого в его глазах снова вспыхивают искорки.

— Ты же знаешь, что у меня нет вшей, верно?

— Ты мог бы меня одурачить. Разве твоя ДНК не содержится в каждой женщине, которая здесь работает?

— Следишь за моей сексуальной жизнью, Динь? Не могу сказать, что виню тебя.

Я сердито смотрю на него. Этот ублюдок назвал меня так в тот момент, когда я пришла на свой первый рабочий день, держась рукой за голову, чтобы подчеркнуть свой рост или его отсутствие. Это была ненависть с первого взгляда.

— Динь, — усмехаюсь я. — Какая часть меня, по-твоему, больше похожа на белокурую блондинку?

— Я буквально здесь, — протестует Сьерра.

Сойер отвечает ей, хотя его взгляд по-прежнему прикован ко мне. — Конечно, я зайду. Не могу же я оставить свою любимую подругу одну в такой особенный день, не так ли?

Я корчу гримасу.

—Есть ли на планете кто-нибудь, с кем ты не флиртуешь?

— А что? Собираешься познакомить меня с ней?

— Конечно. Я люблю высасывать счастье из идеальной жизни людей. — Я забираю свой телефон и отворачиваюсь.

Если мне еще раз придётся увидеть его самодовольную ухмылку, я сразу же его отключу.

— Мне пора, девочки. Вернёмся к этому позже.

— Эй, Сойер, — говорит Дэни, прежде чем я успеваю прервать разговор. — Не хочешь притвориться парнем Харп...

— Пока! — Кричу я и отключаю звонок, прежде чем она успевает сказать что-нибудь ещё.

Я знаю, к чему она клонила, говоря это. С тех пор как я встретила его, она настаивала, чтобы мы с Сойером...сделали это.

Дрожь пробегает у меня по спине. Как будто я подпущу пенис этого мужчины к себе так близко. Он, наверное, бывал во влагалищах чаще, чем гинеколог. Не говоря уже о том, что мне пришлось бы терпеть его больше минуты, если бы он когда-нибудь захотел согласиться. Кстати, о невыполнимой миссии. Буквально.

— Конечно. — Сойер прислоняется к кухонному столу лицом ко мне.

Я ополаскиваю кружку и ставлю её в посудомоечную машину, намеренно не обращая на него внимания. Чем скорее он оставит меня в покое, тем скорее я смогу вернуться к работе с ясной головой. Прямо сейчас я представляю, как буду душить его, пока его глупые зеленые глаза не вылезут из орбит.

— Конечно, что?

— Конечно, я притворюсь твоим парнем.

Я останавливаюсь, чтобы вытереть руки полотенцем, и моргаю. Затем моргаю ещё раз. Затем я подумываю о том, чтобы ударить себя им по лицу, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации.

— Что, прости? — Медленно переспрашиваю я, наконец-то взглянув на него.

Возможно, мне это показалось, потому что Сойер, как всегда, невозмутим, он хватает яблоко из вазы с фруктами и откусывает от него. Он приоткрывает губы, показывая, что они покрыты соком, отчего его и без того пухлые губы кажутся ещё более блестящими. Из уголка его рта стекает капля, но он быстро вытирает её языком.

И почему, чёрт возьми, я замечаю всё это и рассказываю об этом в своих монологах? Я действительно схожу с ума.

— Лгала родителям, притворялась, что у тебя отношения, что тебе нужен парень...я понял суть. Тебе действительно стоит обращать внимание на своё окружение, детка. Я даже постучал, прежде чем войти.

— Я не помню, чтобы просила тебя о помощи, — подчеркнуто говорю я.

— Я не помню, чтобы ты упоминала, что у тебя были другие варианты.

— Ты этого не знаешь.

— Разве я не прав? — Он делает шаг ко мне, и на его лице появляется его фирменная кривая улыбка.

Большинство женщин падают в обморок при виде этого. Возможно, это потому, что из его пор выделяется яд вуду.

— Ты не общаешься ни с кем, кроме Сьерры и Дэни. Твоя жизнь - здесь, в офисе. Единственное, что у тебя есть помимо работы, это кофе на завтрак и просмотр фильмов по вечерам со своей кошкой. Откуда ты собираешься волшебным образом вытащить парня? Единственные парни, которых ты знаешь, - это Холден и я.

— Я...это не...

Я начинаю заикаться. Откуда он всё это узнал? Не то чтобы тут было с чего начинать. Неужели моя жизнь действительно настолько предсказуема и скучна? И если это так очевидно для Сойера, с которым я, если повезёт, почти не общаюсь, то так ли это очевидно для всех остальных?

— Я говорю это не для того, чтобы обидеть, детка. — Он хватает прядь моих волос и ерошит её между большим и указательным пальцами. — Ты простая девушка, и это тебе подходит. То, во что ты вляпалась? Чертовски сложно. И вообще, я знаю, что к чему.

Не думаю, что он хотел, чтобы я почувствовала себя некомпетентной, но это не мешает мне с недовольным видом оттолкнуть его руку.

— Есть только одна проблема, гений: я тебя терпеть не могу. И поэтому эта...эта...непристойная идея никогда не сработает.

— Тебе не обязательно терпеть меня, чтобы провернуть это. — Сойер наклоняется так, что его лицо оказывается на расстоянии вздоха от моего, и шепчет. — Мне нравится делать всю работу.

Ладно, мы все знаем, что это должно означать. Я не обращаю внимания на странный спазм в животе. Вуду. Определенно, вуду. Я одёргиваю себя и мило улыбаюсь, отказываясь быть ещё одной девушкой, которая, к моему стыду, играет ему на руку. Я продержалась не так уж долго, не так ли?

— Тебе может и нравится выполнять всю работу, но это не делает тебя хорошим специалистом.

Возможно, он ждал ответной реплики, но она явно улетучилась, когда на его лице появился намёк на шок, а затем на довольную ухмылку. Я использую этот момент, чтобы выпроводить его, прежде чем он сможет сказать что-нибудь ещё, что выведет меня из игры.

— Факты прямо тебе на лицо! — Я не могу удержаться от того, чтобы по-детски не выпалить, прежде чем сорваться с места и побежать к себе в офис. 

Было ли это необходимо? Неа. Стоило ли оно того? Определённо. Ребяческий ответ или нет, но это было приятно.

У меня всё ещё нет парня, мои родители всё ещё приезжают через неделю, и мне всё ещё нужно придумать, как пережить следующий месяц. Но последнее слово осталось за мной, и, судя по нашей истории, это огромная победа. Это также именно то, что мне было нужно, чтобы почувствовать, что, может быть, просто может быть, моя жизнь не развалится полностью.