Глава 1
Глава 1. Город не спасает
Новый Орлеан встретил Астрею Коннорс влажным, тяжёлым воздухом, пропитанным джазом, жареными пончиками и магнией. Той самой древней, опасной магией, которая текла в её крови вот уже семь сотен лет.
Она стояла на пороге города, как беглянка на пороге тюрьмы, зная, что делает ошибку. Но выбора не было. Европа стала слишком мала. Азия — слишком опасна. А Южная Америка... там её чуть не нашли Охотники. Поэтому Новый Орлеан. Город, где вампиры правят под музыку, где ведьмы шепчут заклинания в тени магнолий, и где, по слухам, обосновались они.
Первородные.
Она произнесла это мысленно и тут же поморщилась, будто обожглась. Её ладонь непроизвольно коснулась крошечного амулета на шее — артефакта, который глушил её магическую силу. Семьдесят лет он работал безупречно. Семьдесят лет, два месяца и шесть дней. Именно столько времени прошло с того момента, как она, дрожа от ужаса, переступила порог особняка в Венеции и поняла, что больше не вынесет этого ни дня.
Она сбежала от Клауса Майклсона.
Астрея сделала глубокий вдох, ощущая, как гибридная сила — тягучая вампирская мощь и искристая магия ведьмы — наполняет лёгкие. Ей семьсот лет. Она видела чуму, пожары Рима и рождение первых охотников на вампиров. Она не должна бояться одного вампира, пусть даже и первородного.
Но она боялась.
Боялась до ледяной судороги в груди. До того, что наливающиеся красным глаза отражались в каждой витрине. До того, что её вампирская скорость, способная сокрушить целый отряд, казалась бесполезной перед его одной лишь улыбкой.
Астрея: Всё будет хорошо — прошептала она себе — Ты другая. Он тебя не узнает.
Она сделала шаг.
Всего один шаг, и её нога коснулась брусчатки Французского квартала.
В ту же секунду мир рухнул.
Сначала на неё обрушился запах. Кровь. Старая, новая, человеческая, вампирская. И поверх этого — сандал, виски и сталь. Запах, который она выцарапала из своей памяти когтями.
А затем — хватка.
Чья-то рука сжала её затылок, как стальной обруч. Она не успела вскрикнуть. Её тело, подчиняясь инстинкту, дёрнулось, но кулак, сжимавший чёрные волосы, был непоколебим. Как скала.
Клаус: Астрея Коннорс — голос, низкий, с бархатистыми нотками, прозвучал прямо над ухом. Голос, от которого у неё подкосились колени — Семьдесят лет. Я считал каждый день.
Клаус.
Её сердце, то самое, что не билось по-человечески уже века, пропустило удар. Она не видела его лица, но уже знала, что он улыбается. Эту свою страшную, предвещающую бурю улыбку, которая всегда заканчивалась кровью и криками.