Глава 2. Тот кто не давит
После того как входная дверь захлопнулась за Клаусом, в гостиной воцарилась тишина. Тяжёлая, липкая, как патока. Астрея так и осталась лежать на полу, свернувшись в комок. Её плечи всё ещё вздрагивали, хотя слёзы уже высохли, оставив на щеках солёные разводы.
Она не смотрела на них. Она смотрела в пол. На древесные волокна паркета, на пылинки, пляшущие в луче утреннего солнца, на свои собственные пальцы, которые всё ещё мелко тряслись.
Гибрид семисот лет от роду. А ведёт себя как нашкодивший щенок.
Она ненавидела себя за эту слабость. Но ничего не могла с собой поделать.
Первым движение сделал Элайджа. Он отлепился от стены, где стоял всё это время, поправил манжеты безупречной белой рубашки и медленно, как приближаются к раненому зверю, шагнул к ней.
Элайджа: Мисс Коннорс — его голос был мягок, ровен, почти успокаивающ — Не могли бы вы подняться? Пол — не самое достойное место для разговора.
Астрея промолчала. Она даже не подняла головы.
Элайджа замер на мгновение, затем опустился на корточки, оказавшись на одном с ней уровне. Его тёмные глаза изучали её лицо — не с угрозой, а с тихим, почти клиническим любопытством.
Элайджа: Я понимаю, что вы напуганы — продолжил онь— И у вас есть на это все основания. Мой брат может быть... эмоциональным. Но здесь вы в безопасности. По крайней мере, пока он не вернулся.
Кол: Элайджа, она не в безопасности — фыркнул Кол из кресла. Он сидел, забросив ногу на ногу и крутил в пальцах стакан с бурбоном — Она в логове льва. Точнее, львов. Целая стая.
Ребекка: Кол, не пугай её — осадила его Ребекка.
Она подошла ближе, остановилась рядом с братом. На её лице застыло выражение странной неуверенности — словно она хотела помочь, но не знала как. Ребекка Майклсон привыкла, что ненавидят её, боятся её, предают её. Но чтобы кто-то боялся настолько, что не мог вымолвить ни слова... Это было новым.
Ребекка: Послушай — Ребекка присела на край дивана, наклонилась вперёд — Я знаю, каково это. Знаю, каково быть в его власти. Он ушёл. На несколько часов. Может быть, на ночь. Ты можешь встать, выпить что-нибудь, прийти в себя. Мы не тронем.
Тишина.
Астрея медленно моргнула. Её губы дрогнули, но она не издала ни звука.
Хейли: Может, она немая? — предположила Хейли, до этого стоявшая у камина. Волчица держала руку на животе, защищая будущего ребёнка инстинктивным жестом, но в её глазах горел огонь — огонь той, кто не привыкла бояться — Или просто очень упрямая.