Глава 19. Слова любви
Прохладный морской ветер свистел, волны одна за другой с грохотом обрушивались на берег. Поцелуй Кролика был подобен морской волне: глубокий, неистовый, удушающий, наполненный сильнейшей жаждой обладания. Его пальцы скользнули с подбородка Е Цзы на затылок. Он с силой сжимал голову Е Цзы, целуя так, словно хотел отнять у него весь воздух, словно желал поставить раскалённое клеймо.
Е Цзы должен был ударить Кролика кулаком. Но он этого не сделал. Не должен был ничего чувствовать, но, когда Кролик коснулся его губ, раздражение и гнев в груди Е Цзы мгновенно улетучились. Иной, незнакомый импульс забурлил в нём, он никогда прежде не испытывал подобного. Чувство было чуждым, немного пугающим, но в то же время необъяснимо знакомым. Он с ужасом обнаружил, что испытывает к поцелуям Кролика глубокую, пронизывающую до самых костей тягу. Эта тяга лишала его воли к сопротивлению, отрезала пути к отступлению — или, вернее сказать, его собственные инстинкты не позволяли ему сбежать.
Кролик прижал его к твёрдой скале, прильнул и целовал снова и снова. Временами рассудок возвращался к Е Цзы и он пытался увернуться, но губы Кролика неизменно настигали его, и вскоре их языки вновь сплетались. Случайные, неосознанные ответы Е Цзы явно успокаивали Кролика. Постепенно движения Кролика сменились с первоначальной дикости на нежность — предельную нежность, словно он касался хрупкого фарфора.
Лунный свет лился с небес. Светлые волосы Кролика, почти белые в этом сиянии, выбивались из-за ушей. А ресницы, находившиеся совсем близко, слегка подрагивали, словно крылья цикады. Сам того не замечая, обессиленный Е Цзы сполз по скале на землю, а Кролик присел перед ним на корточки, держа его лицо в ладонях и без устали продолжая его целовать.
В конце концов Е Цзы так ничего и не спросил. Когда он вернулся в отель, было уже полпервого ночи. Он очень, очень устал и быстро заснул. Ему снился закат. Он пришёл на пляж один. Кролик босиком стоял чуть поодаль, глядя на красное солнце, погружающееся в море. Тысячи морских птиц парили в вышине, колыхалась бескрайняя оранжево-красная рябь. Этот пейзаж напоминал огромную картину, написанную крупными мазками.
— А-Цзы, ты слышишь? — донёсся голос Крлика. — Это голос моря, оно зовёт нас. Идём, идём же, идём.
Кролик обернулся, с нежностью посмотрел на Е Цзы и протянул ему руку. Его силуэт был полностью окрашен багрянцем заката: