Мягкая сила

Тот декабрь оказался типично-британским: дождливым и слякотным. Рождественские украшения выглядели глупо, казалось, что их либо решили поставить в ноябре, либо не убирали до марта. Впрочем, Одри не знала, что эта меланхолия за окном считает во всем мире осенью. Это была привычная для нее зима, и скорее снег казался ей каким-то недоразумением.
Первый учебный год в новой школе оказался для нее испытанием. Вернувшись домой на праздники, она надеялась отдохнуть, но вот уже около часа Одри слушала, как ругаются ее родители. Девочка сидела в комнате и пыталась играть в машинки и куклы, но Шерлок часто выкрикивал ее имя, пытаясь что-то доказать или объяснить Эдит, а та визжала ему в ответ. Родители никогда не ругались по другим поводам, от этого Одри было еще неприятнее.
«Зачем же тогда я приехала? Девочки из других стран остаются в школе на Рождество. Они могли оставить меня там же и не ссориться».
Одри осторожно выглянула из своей комнаты. Никого. Она вышла в гостиную, а там и обнаружился эпицентр скандала — кабинет детектива. Заходить туда было нельзя, но почему Одри обсуждают без нее самой? Может, ей есть, что сказать, чтобы защитить себя? Какая бестактность со стороны старших Холмсов.
Девочка опустила ручку и, затаив дыхание, открыла дверь, которая — какая удача — не отозвалась предательским скрипом.
— Одри просто необучаема, — настаивал Шерлок.
— Ты все превращаешь в драму, Холмс, — отвечала Эдит.
— Я говорю тебе как есть! Что из нее получится с таким отношением!
— Она обычный ребенок, Холмс. Ей непросто в новой школе, дай дочери время, в конце концов!
— Одри не говорила до трех лет. Сейчас ей тоже три года понадобится? А в университете? И это я все превращаю в драму?
Эдит увидела стоящую в дверях дочь, готовую зареветь, и поступила вполне ожидаемо:
— Одри! Иди в свою комнату. Тебе нельзя заходить в кабинет отца!
Женщина решительным шагом добралась до двери и вытолкнула девочку назад в гостиную. Кабинет заперли на ключ. Ругаться продолжили.

***