Холмсы

Одри снова паковала вещи. Всё ее 19 лет прошли на чемоданах — так ей казалось. И как же хотелось, наконец, найти свое место и успокоиться. Но она знала, что это ещё не конец, это только начало. Холмс переезжала в университет. Общежитие. Но в комнате девушка будет жить одна, это пока радовало.
Одри сильно устала. Ей казалось, что взять надо все, а отец говорил, что проще купить мелочи в самом Мюнхене.
— Но это такой дорогой город. — Отказывалась Одри.
— Не дороже моих нервов. — Отвечал детектив.
Он как раз был в своём кабинете. Заперся там ранним утром и все ещё не вышел. Младшая Холмс не обижалась на отца и его не участие в её переезде.
Эдит с утра была в доме старших Холмсов. Нужно было помочь отцу мужа упаковать вещи усопшей миссис Холмс. Шерлок нашёл миллион причин, чтобы не ехать. Эдит на это понимающе кивнула. Майкрофт улетел по рабочим вопросам сразу после похорон — все опять легло на женские плечи, но в этот раз мужчин семьи Холмс нельзя упрекнуть в ранимости.
— Пап? — Одри постучалась к отцу. — Всё в порядке? Пап? — Продолжала стучать она.
Послышались шаги, Шерлок вышел из кабинета и улыбнулся дочери.
— Нужна помощь? — Спросил он, поправляя очки. Ребро ладони было в чернилах: детектив любил писать от руки, это помогало упорядочить мысли.
— Вроде, все в порядке, но влезает не все. Надеюсь, мама ещё все переложит, и тогда вещи поместятся.
— Она как раз написала, что скоро будет, — Шерлок достал телефон из кармана домашнего халата и проверил сообщение. — Но она приедет с Индре.
Одри не сдержала улбыки:
— Ты, должно быть, счастлив. — девушка знала, что Индре не нравится отцу.
— Ну, сейчас она помогает. Эдит бы не организовала похороны одна. И не думаю, что отец сильно помог бы ей разбирать вещи... Разбирать вещи, — Шерлок никак не мог сказать, — разбирать вещи мамы.
— Они скоро? — Шерлок кивнул. — Тогда я чайник поставлю. Какой заварить сегодня?
— Завари мяту, пожалуйста. Мы всегда её пили, когда... Завари мяту, — Шерлок поджал губы и вернулся в кабинет.
Эдит и Индре приехали через двадцать минут, Одри помогла маме подать чай и закуски. Собираясь вместе, Холмсы обычно болтали: Шерлок и Майкрофт упражнялись в сарказме, Эдит посмеивалась, Одри пыталась поучаствовать в спорах, а Индре всегда молчала и подавала голос, когда Холмсы уставали от сотрясения воздуха.
Сегодня начало встречи было тихим, хотя от траура успели устать все. Неожиданно беседу начала Индре, которая за чаем была больше увлечена самим чаем, а не разговором:
— Одри, — улыбнулась она, — у тебя все есть для учёбы?
— Да, даже больше. Не все получается взять, — вздохнула девочка.
— Тебе будет проще купить какие-то вещи с рук у выпускников. У немцев это распространено. Мне племянник рассказывал, он учился в Пасау.
— В Англии тоже так делают. Я покупал книги и мебель с рук. А Майкрофт этим брезговал, — сказал Шерлок. — Всего раз купил что-то на летней распродаже в Оксфорде.
— Что же это? — Удивилась Индре, потому что Майкрофт этим с ней не делился.
— Свой первый «дорогой» зонтик, — ответил Шерлок, и все рассмеялись.
Одри вернулась к вещам, мама обещала ей помочь, но позже. Сейчас нужно убрать со стола и немного отдохнуть. Индре предложила единственной теперь (пока?) миссис Холмс составить компанию, та не возражала.
Когда закончили с посудой, Эдит достала открытую бутылку испанского вина и два больших бокала. Индре оценивающе оглядела этот винный натюрморт и сказала:
— Да, пожалуй.
— День был долгий.
— Сейчас только начало четвёртого, — улыбнулась Индре.
— И это ужасно, — ответила Эдит, разливая вино по бокалам.
— Как Одри? Держится неплохо, да? Это так ужасно, что ее выпускной выпал на сложный период семьи. А поступление и переезд — на похороны.
— Жизнь, — меланхолично ответила Эдит.
— С наших позиций. Девочка даже не может радоваться. Представь, как она себя чувствует: новый этап в жизни, но нужно быть в трауре.
Женщины чокнулись и сделали по глотку. Эдит о чем-то задумалась, водя пальцем по краю бокала.
— Когда врачи сказали, что операция нужна срочно, с миссис Холмс были вы с Майкрофтом. — Начала Эдит внезапно, все еще смотря в угол кухни отсутствующим взглядом. — Мы не могли пойти с вами, если ты помнишь, потому что выбирали Одри платье на выпускной. Майкрофт позвонил Шерлоку. Он нам тогда ничего не сказал, но я почувствовала неладное: после звонка Шерлок стал активнее в выборе наряда, оживился. — Эдит будто вернулась в этот мир и сделала еще один глоток. — Потом мы приехали домой. Тогда ещё без платья, но с туфлями, смешно, да? — Она усмехнулась. — А потом Шерлок попросил нас всех собраться за столом. Он никогда такого не просил, это я всегда за всеми бегала, чтобы мы хотя бы иногда могли быть как семья. Но тогда он попросил, и мы послушались. — Эдит вопросительно посмотрела на бутылку и бокал Индре, но та помотала головой. Себе миссис Холмс налила еще бокал. — Ты сама знаешь, все было очевидно изначально. И мы все понимали, что операция не спасёт. Шерлок сказал нам это, и Одри вжалась в стул. Ей стало стыдно, что в такой момент она выбирала платье. Ей стало стыдно, что Шерлок был с ней, а не на другом конце города. — Эдит сделала большой глоток вина и продолжила рассказ: —Он понял её чувства и спокойно, без надрыва, который бывает, когда говоришь что-то только потому, что это «правильно», сказал ей, чтобы она выбросила все эти мысли из головы. Мы никогда не забудем бабушку Холмс, но мы не должны отказываться от своей жизни. Мы не заставляем Одри носить траур. Она очень любит бабушку, но мы не хотим, чтобы эти месяцы запомнились ей такими.
Эдит закончила свою мысль и допила вино.
— Всегда удивляюсь, какие вы хорошие родители. Ещё когда Майкрофт нас только познакомил, я обратила внимание.
Миссис Холмс вежливо улыбнулась.