Братоубийство

Майкрофту не нравилось, что у племянницы был телефон его личного водителя, и она не стеснялась его вызванивать, когда ей было куда-то нужно. Водитель Холмса возил девочку по магазинам, забирал ее в дождь и снег, а этим летом несколько раз ездил с ней по вопросам документов для новой школы (просить Ватсона помочь Одри было неловко).
      Майкрофту не нравилось, что его персонал временами отсутствует (пару раз приходилось вызывать такси, и это был сомнительный опыт), но поделать ничего не мог. Сказать Одри не наглеть? Не по-семейному получится. Он предлагал Эдит нанять для девочки своего шофера, но она отказалась и заверила Майкрофта, что сурово поговорит с дочерью. Отсутствия водителя однако не прекратились. Его отлучки означали одно — Одри появилась в Лондоне. А в Лондоне она бывала редко. Но даже эти редко были ощутимы.
      Сегодня Майкрофту (или Одри?) повезло, что он работал дома. Вернее, отдыхал. Но иногда отвлекался на документы и переписку. Водителя опять вызвонила Одри, он уехал и быстро вернулся. Майкрофт подумал, что это странно. Всего час? Либо племянница передумала куда-то ехать, либо теперь вызывает личный автомобиль, даже когда собирается купить авокадо в Waitrose.
      «Когда она переедет в Лондон, я найму ей водителя, что бы там ни говорила Эдит. Иначе эта девчонка заставит меня пересесть в такси», — думал Майкрофт, перелистывая страницы книги. Холмс проводил послеобеденное время привычно: за повестью в любимом кресле. Сегодня он начал читать «Смерть в Венеции» Томаса Манна, Эдит обмолвилась, что Одри очень любит эту книгу, и он заинтересовался. Язык повести был приятный, но сюжет поначалу не заинтересовал Майкрофта. Вскоре он дошел до той части истории, ради которой младшая Холмс и взялась когда-то за произведение. Тогда же в дверях кабинета появился батлер и сообщил, что прибыла Одри Холмс. Ей подали стакан воды, и сейчас она ожидает мистера Холмса в гостиной.
      Майкрофт не хотел откладывать чтение до завтра (если сейчас он потратит время на племянницу, на отдых его не останется), но если Одри соизволила явиться, шанс упускать было нельзя. Они теперь почти не общались, и новости о племяннице Правительство узнавало от водителя (редко) или от Эдит (еще реже).
— Проводите ее сюда, — попросил Холмс и вложил серебряную закладку между страниц.
      Он совсем забыл, что после обеда снял пиджак, и он остался висеть на спинке кресла. Вошедшая Одри сочла шелковый жилет дяди весьма стильным, хотя этот эпитет с натяжкой был применим к Майкрофту. Он обычно был элегантен.
— Милая Одри. — Холмс улыбнулся и встал в знак приветствия.
— Дядя. — Девочка была серьезна.
      Для визита к Правительству она выбрала нежно-голубое платье в белую полоску и бежевые босоножки.
— Хочешь чего-нибудь?
— Папа заставил меня съесть фритатту перед уходом. Пробовал разогретую фритатту? Я не хочу слышать ни о еде, ни о питье.
— Тогда присаживайся, — Майкрофт пожал плечами и сам устроился в кресле.
      Одри подошла к креслу напротив дяди, положила кожаную сумку-рюкзак на пол и присела на самый краешек.
— Что ты хотела? 
— Есть один человек.
— Я слушаю.
— Его надо покарать.
      Майкрофт еле удержался от смеха. Его племянница была так серьезна и сурова, так похожа на Шерлока, что ее слова стали комичны.
— Прости, Одри, я не могу опуститься до братоубийства.
      Младшая Холмс повела бровью в недоумении.
— Мы не можем покарать Шерлока. Но поверь мне, что бы он ни натворил, покарает себя сам. Это вопрос времени.
— При чем тут Шерлок? — Воскликнула Одри. — Бог с ним. Я говорю о Джиме!
— Это тот парень, который не нравится моему брату, потому что напоминает о Мориарти?
— Джим не похож на этого психа, — поморщилась Одри.
— На этого, наверное, нет, но надо быть слегка не в себе, чтобы встречаться с дочерью Шерлока Холмса.
— Я не собираюсь умирать старой девой, потому что у папы странные представления о людях.
— Он ревнует.
— Он даже маму не ревнует, а я его дочь.
— Одри, — вздохнул Майкрофт, — даже мне неприятно думать, что ты держишься за руки с каким-то, — Холмс поморщился, — Джи-и-имом. Не представляю, как это переживает мой брат, он ведь такой ранимый.
      Младшая Холмс завалилась в кресло, хотя обещала себе держать спину ровно.
— В общем, ты поможешь мне отомстить или нет?
— Я даже не знаю, за что, милая Одри.
— Он за меня не заступился.
— Ты сейчас просишь британскую разведку «покарать» мальчика за то, что он не заступился? — Для Майкрофта все становилось забавнее. Его любимый ручной бурундучок снова радовал порцией идиотизма.
— Да. Именно так.
— И какие варианты? Подослать кого-то насыпать ему стекла в пуанты? — Усмехнулся Майкрофт.
— Я думала скорее о запрете выступать в театре.
— Одри, он всю жизнь учился делать плие и прыгать. Он не умеет другого. Это жестоко даже для меня. От тебя я такого не ожидал, племянница, — сказал Майкрофт назидательно.
      Одри насупилась и промолчала. Затея ей самой начинала казаться глупой.
— А если временно? На сезон? — С надеждой спросила она.
— Одри, — покачал головой Майкрофт. — Что сказал Шерлок?
— Он ничего не сказал, — Одри вдруг выпрыгнула из кресла. — Сказал, что я преувеличиваю. Что все было не так плохо. Что Джим поступил не подло, — говорила младшая Холмс с отчаянием.
— А что произошло?
      Одри рассказала дяде, что помнила. События того дня ей было стыдно вспоминать. Хотя бы потому, что она и правда могла дать отпор этим нарциссам, возомнившим, что они лучшее ее. И еще Одри не смогла долго злиться на Джима. Он же пытался извиниться и постоянно ей звонил, но она не отвечала. Она переживала, что не умеет долго злиться и обижаться. Ведь помнить обиду — это иметь гордость. Правда?
      Она пыталась его ненавидеть, он у нее не получалось.
      Она пыталась выискать в словах отца заботу, но у нее не получалось. Или она не хотела.
      Одри не стала этим делиться. Вместо этого она пересказала слова Шерлока. Майкрофт счел их логичными, но понимал, что племянница живет немного в другой плоскости, не той, что они с братом, а потому в очередной раз подумал, что Шерлок немного туповат.
— Еще он сказал, что все было проще, пока я не родилась.
— О, да, тут Шерлок не соврал.
      Одри хотела возмутиться, но Майкрофт не дал ей это, продолжив говорить:
— Без детей живется куда проще. Если Эдит еще не говорила тебе, что до твоего появления ее жизнь была легче, то это не значит, что порой она об этом не думает. Детей заводят, чтобы порадовать себя. После трех-четырех лет вас уже не так приятно выносить. Но что делать. Мать испытывает такие сильные эмоции, когда новорожденного кладут ей на живот, что они навсегда врезаются в память. А отец видит в детях свое продолжение. Или пытается, — уточнил Майкрофт.
— У тебя хоть раз в жизни была женщина, чтобы ты мог хоть примерно об этом рассуждать?
— Я очень внимательно наблюдаю за твоими родителями. Шерлок в роли семейного человека — это фигура занимательная. А твоя мама, ну, она бывает милой.
— Ты не ответил.
— А ты уверена, что тебе можно об это рассуждать? — Майкрофт повысил голос.
      Одри скрестила руки на манер отца и замолчала. Домой ехать не хотелось, и чем себя занять в этот день она так и не придумала. Куда бы она ни отправилась, сообщения и звонки Джима будут ее преследовать. Ей нужно было с кем-то взаимодействовать, чтобы не сойти с ума от клубка мыслей, запутавшегося в ее мозгах.
— Можешь остаться здесь, если хочешь. Я читаю «Смерть в Венеции», посоветовала Эдит, — Майкрофт взял книгу и похвастался Одри приобретением.
— Это я ей посоветовала, — буркнула Одри, совсем как маленькая.
— Правда? — Осведомился Майкрофт с театральным лукавством. — Неплохой выбор для твоих лет, но в целом весьма посредственный.
— Да? — Возмутилась Одри. — Ну и чего же ты продолжаешь читать эту посредственность, дядя?
— Я, — Майкрофт задумался, — хочу узнать финал.
— Он умрет. Половина Венеции умрет. Вся интрига раскрыта в названии.
— Не вся.
— Мальчик не узнает, что он его любил. Приятного чтения.
      Майкрофт вздохнул и отложил книгу. Рассуждения о красоте, искусстве и смерти были красиво растолкованы с точки зрения языка, но не трогали Холмса своей глубиной. Одри только что разрушила ему остатки интриги.
— Хорошо, юная леди, у меня осталась пара свободных минут отдыха. На что мне их потратить?
— Водитель сказал, у тебя выходной, — удивилась Одри.
— Это значит, сегодня я чередую работу с отдыхом.
— Как тренировки протакола табата?
      Майкрофт завис.
— Для лентяя ты большой трудоголик, — подытожила Одри и окончательно развалилась в кресле. — Расскажи мне что-нибудь.
— Про Шерлока?
— Нет, не хочу про него слышать, — поморщилась Одри, будто речь шла о контрольной по математике.
— Так или иначе все будет связано с моим братом. Остальные истории идут под грифом секретности, и мне придется тебя убить, если ты узнаешь одну из них.
— Тогда обещай, что я умру красивой.
— Непременно, Одри.