Глава 7| Стрела надежды в царстве боли.
Дни текли, сливаясь в единый, тягучий поток, и каждый из них открывал Джой новую грань того, что ей предстояло познать. Это был не просто плен, а погружение в самый центр зловонной язвы мира, где человеческая жизнь была лишь разменной монетой, а добродетель – призраком, давно изгнанным из этих стен. Она видела, как работает власть – эта великая, слепая сила, что безжалостно пожирает слабых и возвышает хищников. Хозяин виллы, со своей философией, что "выход из рабства лишь через смерть", а "любовь – лишь проклятие", сам того не ведая, становился для нее учителем. В его цинизме, его расчетливости, его умении манипулировать, Джой находила ответы на свои собственные вопросы. Она наблюдала, училась, и в ее сознании зрела одна истина– чтобы выжить, чтобы обрести свободу, чтобы отомстить, она должна была сама стать частью этой системы, перенять ее методы. Макиавеллизм, как змея, начал обвиваться вокруг ее души, обещая выживание, но требуя жертв. Изначально это было лишь способом выжить, но постепенно, с каждым обретённым кусочком, с каждой успешной хитростью, картина вырисовывалась —эти методы становились её второй натурой. Цель оправдывала средства, и вкус власти, пусть и малой, обволакивал, как запретный плод.
Ее острый ум постепенно закалялся , безжалостно вникал в хитросплетения мира Эйриха. Она замечала, как быстро исчезают девушки из списков, как меняются цифры в отчетах Суфияна, которые она тайком изучала за ним на его столе, когда он отлучался. Она слышала обрывки телефонных разговоров о "грузах", "поставках" и "клиентах". Это была торговля живыми чистыми сердцами, упакованными в безликие номера транзакций на бумаге. Мир, где человеческая жизнь превращалась в товар, а мораль – в пыль под ногами, подобно тому, как в самых мрачных главах истории, забытые и угнетенные остаются лишь безмолвными жертвами на алтаре чужой алчности. Джой вняла здравому смыслу и притворилась сломленной и покорной, что позволило свободно перемещаться по вилле, однако она сталкивалась с другими девушками . Они тоже не теряли времени, ситуация вынудила их выбрать : прозябать во мраке или выставить себя полезными для хозяина. Не смотря на общий плен , они все еще были на разных позициях. Эйрих опасался непредсказуемости Джой , но уважал ее стальную волю и гениальность.Джой являлась опасным противником. Поэтому он старался держать ее как можно ближе к себе, контролировать . Рабыням же казалось, что она встала на его сторону, прогнулась и при любом удобном случае, наклевещет на них, чтобы спасти свою шкуру. Она видела их зависть – к ее, пусть и мнимой, свободе, к особому вниманию Эйриха, когда их выводили на помывку или представление покупателям Джой среди них не было, она вместе с Эйрихом и Серканом управляла процессом из далека, в полной безопасности.
Для нее же эти девушки все больше сливались в единое, обезличенный оплот страдания, и она перестала вести им счет и узнавать их имена.
В эти дни, когда Джой начала действовать, красть нужные ей вещи для побега , ее путь несколько раз пересекался с Серканом . Он избегал ее взгляда, словно боясь чего-то, но его нервозность была заметна. Наконец , спустя несколько часов, они столкнулись в его каморке , когда он спешно прятал какие-то старые документы, из папки выпала пожелтевшая фотография. На ней был юный Суфиян и... отец Джой. Мужчина, которого она почти не помнила, кроме смутных, поблекших воспоминаний, растворенных в боли. Суфиян мгновенно убрал фото, его лицо стало мертвенно-бледным, словно он увидел призрака. — Не обращайте внимания, госпожа , — пробормотал он, его голос дрожал. — Это... старые дела. Ничего важного. Но Джой уже все поняла. Внезапная дрожь пронзила ее. Связь. Этот человек знал ее отца, покойного прокурора. Что еще он скрывал? Ее подозрения усилились, как предчувствие надвигающейся бури.
Ее реакция не осталась незамеченной, — «...что-то с этой девчонкой не так уж все легко и просто... Не уж то догадалась ...», Суфиян ехидно улыбнулся и выбросил папку в мусорную корзину , а затем спешно пролебезил —Госпожа сегодня с позоранку на ногах, наверное утомились ? Я сам тут закончу, отправляйтесь отдыхать, я настаиваю! —с нажимом прибавил он.
«раз оба брата заинтересованы в ней по-своему, нельзя упускать ее из виду, рыскает тут как поисковая овчарка.»
Джой не стала возражать и пожелала Серкнану -"доброй ночи".
Стало ясно, он с нее глаз не спустит.