Глава 5|Призраки каменной пустоши.

    Дни, слившиеся в бесформенную, липкую массу подвального мрака, казалось, существовали лишь для того, чтобы Джой могла выковать свой план. После того как Бриджит, дрожащая от страха, была спешно отселена, камера погрузилась в желанное, но зловещее одиночество. Джой прекрасно сыграла свою роль: сопротивлялась каждому прикосновению, сеяла смуту среди сокамерниц, намеренно выводила их на эмоции, пока надсмотрщики не решили, что лишнее внимание к "такой" пленнице им ни к чему. Она добилась этой блаженной тишины и одиночества, ведь именно в ней, в кромешной темноте, вдали от стонов и причитаний, рождался ее побег. Лишнее внимание было не на руку, но галдеж отвлекал слишком сильно.
Позже она сыграла в игру "я сдалась, сломлена, мне нужны люди и удобства, сделаю что пожелаете". Ей нужно было лишь немного информации, глоток новостей, хоть какие-то эмоции, чтобы убедить их в своей "сломленности". Возможно, произошло эмоционально-сенсорная депривация, загнавшая ее в угол. А, возможно, она притворилась. На самом деле, схема особняка была почти без пробелов выстроена в ее памяти. Планы А, Б, С и так до конца алфавита были готовы, выточены в сознании.
И вот, настал этот миг. За спиной остались изуродованные тела, фонтан, окрашенный кровью, и первобытная жажда  к выживанию. Это был не акт мести, но лишь необходимая жертва на пути к свободе. Она вырвалась из конюшни, ее руки, еще недавно сжимающие горло надсмотрщика, теперь крепко держали поводья чистокровного выставочного жеребца. Он рванул с места, его мощные копыта загрохотали по брусчатке, и Джой, припав к его шее, почувствовала этот дикий, пьянящий порыв. Она была не просто беглецом, она была вихрем, бурей, несущейся прочь. За стенами поместья, под равнодушным ликом луны, распахнулась безмолвная ширь Андроса. Пустыня. Не та, что видишь на открытках, но иссушенная, каменистая, полная колких кустарников и низких скал, где ветер дует извечно, безраздельно властвуя над песком и временем.
Если бы девушку можно было уподобить ветряной мельнице, и если бы мельницы стояли в пустыне, где лишь широты, не испорченные огороженными заборами, а ветер дует извечно, то единственная мельница в пустыне была бы девушка по имени Джой. "Почему мельница?" — спросите вы. Весьма верный вопрос. Золото волнуется идентично со спелыми колосьями ржи, струящимися вдоль полей в конце сезона урожая. И всё же мельницам средь этого золота находиться не полагается, как и одинокой девушке, принесенной вместе с песчинками чужим ветром в глубь забытого куска этой страны.
Лошадь несла ее вперед, словно стрела, пущенная в бездну. Воздух был холоден, но тело Джой горело от напряжения и адреналина. С каждым мощным скачком она чувствовала, как удаляется от кошмара, но и как приближается к краю небытия. Она гнала коня, не разбирая пути, позволяя инстинкту направлять ее. Лишь широкий, нескончаемый простор, не испорченный барьерами, и вечный ветер, свистящий в ушах.
.... Там горела заря, опаляя нас своим последним светом, а мы слышали одну мелодию-ветер пел нам о свободе и это была прекраснейшая песнь херувимов. Они ждали нас на горизонте, протягивая руки- отголосками вспыхивали строки из отцовских романов в голове Джой.
Если бы мельнику дали возможность поставить мельницу, какое место он выбрал бы? Джой этого не знала, но ей чудились мельницы впереди, затем небоскребы, и вовсе что она ходит кругами. Дышать становилось всё труднее, песчаная пыль проникала под повязку на лице, заполняя легкие, а солнце, предвещая скорый рассвет, неумолимо висело над головой, вот-вот оно изжарит ее, толкает идти вперед, ведь если она остановится, каменная пустошь поглотит без остатка.
За спиной, сквозь монотонный гул ветра и грохот копыт, она уловила нарастающий рокот двигателей. Эйрих. Он не сдался. Словно тени, вынырнувшие из небытия, его внедорожники нагоняли, их фары, как голодные глаза хищников, прорезали предрассветную тьму. Джой пришпорила коня, умоляя его дать еще, еще немного скорости. Сердце ее билось дикой птицей в клетке ребер, и каждый удар отдавался в висках. Но пустыня была безжалостна, а преследователи – неумолимы. Двигатели ревели, сжирая расстояние. Скрип шин по камням становился все ближе, запахи бензина и горячего металла заглушали свежий, но едкий аромат пыли. Вот они, уже почти рядом, их силуэты вырисовывались на фоне едва бледнеющего морского горизонта. - Остров? я на треклятом острове?-выругалась беглянка.
Лошадь, обессиленная, споткнулась о предательский камень, скрытый в песке. Мощное тело жеребца резко клюнуло носом в землю, и Джой, не успев среагировать, вылетела из седла. Удар был сильным, обжигающим.