Глава 6. Эдриан

12 лет. Портленд

Это была самая скучная экскурсия в моей жизни. Время не просто тянулось — оно застыло, превратившись в вязкий кисель, через который нам приходилось пробираться под монотонный бубнеж учителя. Единственным, кто, казалось, получал от этого удовольствие, был Джош.

Этот придурок — мой единственный друг и мое личное проклятие. Пока все зевали и тайком залипали в телефонах, он умудрился вскарабкаться на постамент какого-то пыльного памятника в центре площади.

— Эдриан, я люблю тебя! Слышишь?! Ты мой лучший бро! — заорал он на всю округу, раскинув руки, как крылья.

Прохожие оборачивались, учитель багровел, грозя Джошу исключением, а я мечтал только об одном: чтобы земля под моими кедами разверзлась и поглотила меня прямо здесь. Джош был слишком шумным, слишком живым, слишком «собой». Но именно эта его безумная энергия заставляла меня улыбаться сейчас, когда автобус наконец высадил нас и я шел по направлению к дому.

На мгновение показалось, что мир всё еще в порядке. Обычный день. Обычное солнце, бьющее в глаза. Обычный запах нагретого асфальта.

Но улыбка сползла с лица, когда я дошел до поворота.

Мамы не было.

Странно. Горькое предчувствие кольнуло где-то под ребрами, как тонкая игла. Она всегда была там, у ворот, ровно в четыре, как по часам. Мама не умела опаздывать, не умела подводить. Это было единственное, в чём я был уверен на сто процентов. И именно поэтому пустое место, где обычно стояла её машина, ударило по нервам сильнее всего.

Я поправил лямку рюкзака и ускорил шаг. Мысли запутались, начали цепляться друг за друга и, как всегда, вернулись к Эми. Интересно, она дома? Наверняка сидит на крыльце, обнимая своего подросшего кота, и ждет, когда я пройду мимо, чтобы вскочить и замахать мне ладошкой.

«Эдриан, прекрати думать о семилетней девчонке, это странно», — одернул я себя, но сердце всё равно сжалось от странного, тягучего тепла.

Почему мне так не хватает её присутствия?

Почему каждый раз, когда я представляю её сияющую улыбку и то, как она выговаривает моё имя, внутри становится одновременно жарко и тяжело?

Я уже почти бежал, подгоняемый невидимой тревогой. Я хотел войти в дом и услышать её голос. Хотел, чтобы мама сказала, что просто закрутилась с делами. Но когда я свернул на нашу улицу, воздух в легких превратился в лед.

Слишком много машин. Красно-синие вспышки полицейских мигалок резали глаза, отражаясь в окнах соседних домов.

Скорая.

Желтые ленты.