Глава 13. Эдриан
Почему, черт возьми, эти выходные пролетели так быстро?
Обычно я жду понедельника как возможности утопить своих демонов в цифрах и ледяной логике, но сегодня я был готов сжечь этот чертов календарь. Я не был готов видеть её. Не после той ночи в «Obsession», не после того, как она, словно дешевая кукла, вешалась на какого-то придурка прямо у меня на глазах. Моя ладонь до сих пор зудела от порезов разбитого стакана, напоминая о том, как легко эта девка лишает меня контроля.
Но выбора не было.
Я — хозяин этой империи, а она — всего лишь функция. Вещь, которую я сам притащил в свой кабинет, чтобы медленно уничтожить.
Я приехал в офис раньше. Мне нужно было занять территорию, выстроить глухую стену еще до того, как она осквернит воздух своим присутствием. Её выходка в пятницу вывела меня из себя так сильно, что я до сих пор чувствовал на языке металлический привкус ярости.
— Соберись. Ты больше не тот жалкий пацан, — бросил я своему отражению в зеркале лифта. Глаза в зеркале ответили мне мертвым, хищным блеском.
Когда двери на семидесятом этаже разошлись, я ожидал увидеть пустую приемную. Но она уже была там. Сидела за столом — идеально прямая спина, застегнутая на все пуговицы. Профессиональная шлюха в маске приличной ассистентки.
Я-то знал, какая она на самом деле. Я видел её пьяной, отчаянной, с растрепанными волосами и губами, которые еще хранили вкус чужого поцелуя. Эта картинка жгла внутренности, как чистая кислота.
Как она вообще посмела коснуться кого-то другого, когда она принадлежит мне?
Каждой клеткой, каждым вздохом.
— Доброе утро, мистер Блэквуд, — её голос ударил по натянутым нервам.
Я готов был вырвать ей язык, лишь бы не слышать этот покорный тон. Было физически тошно игнорировать её близость, когда каждый инстинкт вопил о том, что она здесь, в моей зоне досягаемости.
— Кофе. Прямо сейчас, — бросил я, не удостоив её даже мимолетным взглядом.
Зашел в кабинет и плотно закрыл дверь, пытаясь отгородиться от запаха вишни. Я завалил её работой. Давал задачи, на которые у штата уходит неделя, надеясь, что она сломается. Но она справлялась. Методично, тихо, безупречно. Это бесило еще больше.
Около полудня тишину за дверью разрезал гулкий мужской бас. И следом — её смех.
Она что, мать твою, смеялась? Со мной она едва смеет дышать, а там она раздает свои улыбки? Я сорвался с кресла и рывком распахнул дверь. Джош вальяжно оперся на её стол, буквально пожирая её взглядом. А она... она улыбалась ему. Искренне. Так, как должна улыбаться только мне.