Глава 2

Застыв чуть поодаль от волн, он глядит на полет чаек.
Как странно, но пепел его волос напоминает пенящиеся объятия океана. Неужели он всегда такой серьезный?
Еще теплый, песок похож на маленькие бисеринки, отражающие дымку горизонта. Я сбегаю по ним и вдыхаю в легкие вечернюю свежесть. Кажется, берег нежится в истоме уходящего дня. Забытые песчаные замки наполняются влагой скользящих по берегу волн. Настигающая их прохлада заботливо укрепляет хрупкие стены. Возможно, они простоят до утра, если какой-нибудь незнакомец не решит их разрушить.
Я молча наблюдаю за солнцем. Оно обрамляет мое лицо нежнейшим из поцелуев. За спиной раздаются возгласы Анжелы. Ее ребячество заряжает уставших за день чаек, которые тут же срываются в полет. Вилли смеется, как звенящий колокольчик. Николас и Маркус вторят ему чуть более низко, но рядом со мной все та же знакомая пустота.
Найл подошел незаметно, и вот его задумчивый взгляд отбрасывает тень на смущенное солнце.
Мне кажется, слова висят в воздухе, но летний бриз слишком сильно колышет их и не дает нарушить молчание. Так мы и стоим рядом - отблеск Сахары и осколок Арктики.
Надвигаемая волна щекочет ступни, и по моей спине разбегается стайка мурашек.
-Какая твоя любимая песня?
Я улыбаюсь и думаю, что льды Арктики не могут быть такими холодными, как их описывают. Играющее на зеркальной поверхности солнце должно проникать в сердцевину и дарить тепло.
-"Heroes" David Bowie.
-До встречи на танцполе.
Голос ветра доносит до меня смех ребят. Я дарю улыбку уплывающему вдаль солнцу и спешу к друзьям.
...
Огни клуба напоминают мне о возможном танце. Я позволяю мысли упорхнуть, словно бабочка, и продолжаю лениво потягивать сок.
Анжела и Вилли резвятся, словно маленькие дети. Их возгласы и смех окрашивают атмосферу огнями сотен фейерверков. Из уст колонок льется расслабленный джаз. Раз, два, три; раз, два, три. Он завораживающе приглашает попробовать себя на вкус. Несколько пар, освещенных софитами ночи, аккуратно движутся по орбите танцпола.
Николас и Маркус сидят рядом со мной. Мы еще не танцевали в этот вечер, но все впереди. Подобно пляжу, клубу нужно время, чтобы согреться под звуками музыки.
Найла поблизости нет. Он, словно морозный пар, растворился в теплом воздухе, как только мы зашли в клуб.
-Как думаешь, куда подевался Найл?- Анжела возвращает бабочки моих мыслей на прежнее место.
-Я за ним не следила.
-Знаешь, я думаю, ты ему нравишься. Очевидно, ты ему нравишься.
-Возможно.
-А он тебе?
-Еще рано об этом говорить.
Анжела хочет что-то спросить, но ее голос теряется в звуках песни, под которую задумал плясать Маркус. Это чисто в его стиле: выбрать старинную музыку, когда оживает сердце (Alphaville Big in Japan). Мелодия напоминает собой пение Северного сияния, когда изумрудное небо произносит свои признания хрустальной кромке заснеженных льдов. Николас, сорвавшийся с места вместе с нами, расслаблено вторит звукам флейты, расправляя ладони навстречу толпе. Маркус повторяет слова за солистом и чем-то напоминает Жана-Клода Ван Дама и его коронный танец в « Кикбоксере ». Мои руки взлетают в воздух, подобно крыльям тех чаек, что отдыхали сегодня на берегу. Песня лиричная, несмотря на отклик электронных 80-х. Хочется, чтобы она никогда не заканчивалась, а продолжала качать нас на своих волнах.
Но вот приходит время вернуться к барной стойке, где я замечаю горящие глаза Анжелы. Улыбка сквозит в ее возгласе, когда к бару возвращается Найл. Он что-то отвечает ей, но для меня вокруг него все та же пустота, что и раньше. На секунду мы встречаемся глазами, и мне начинает казаться, что я слышу знакомые звуки. Как будто нам не нужны слова, чтобы общаться, ведь все мысли в глазах. И как только я хочу прислушаться к неизведанному, он подходит чуть ближе и произносит губами:
-Это твоя любимая песня. Идем!
И как только его рука прикасается к моей, начинается танец. Дэвид Боуи, чья музыка возносит выше небес. Найл закручивает меня в свои объятия, чтобы спустя мгновение отпустить ввысь летучим змеем. Я вьюсь в смехе сотен лиц, собравшихся на танцполе, пока Найл не забирает меня обратно в тишину. Он ведет нашу пару в самый центр, где затем изображает мнимый медленный танец. Мы похожи на поймавшую волну лодку, и тут я начинаю смеяться. Его руки крутят меня, словно какой-нибудь музыкальный инструмент, и мне нравится то, как он на нем играет. Умело и очень аккуратно. Можно подумать, мы мчимся навстречу громадным планетам и, благодаря моему партнеру, избегаем столкновения. Это весело, завораживающе. Это прекрасно.
Я не хочу знать, как моя любимая песня заиграла именно сегодня. Пусть это будет магия, которая связала наши мысли в единое целое и исполнила свой собственный танец, подарив нам 6 минут бесконечности.
Музыка стихает и нежно обволакивает нас тишиной. Спокойной и безропотной. Клуб погружается в сумерки и незаметно провозглашает нас королями вечера. Это происходит лишь изредка, и верится, что это часть магии сегодняшнего дня, когда чудеса прокрадываются в повседневную жизнь чуть более ярко, чем обычно.
Из ниоткуда начинается снег. Мягкие хлопья кружатся вокруг нас и ложатся на плечи. На секунду мне кажется - это Найл повелевает холодной стихией. Но я знаю - это клуб одобряет наш танец самым волшебным образом. Льды Арктики обнимают склоны Сахары. Искусственные снежинки, словно искорки, парят в наступившей тишине.
Когда последний музыкальный вздох напоминает нам о реальности, Найл тут же исчезает. Он срывается с места и удаляется в сторону выхода. Я остаюсь в полном безмолвии.