Глава 24
День растягивался, медленно, как густой мед. Они провели его вместе, неразлучно, словно наверстывая каждое потерянное мгновение тех недель, что были украдены амнезией и страхом. Они бродили по залитой солнцем оранжерее, где воздух был густым и влажным от ароматов экзотических цветов и земли. Они устроились в глубоких креслах библиотеки, и тишина нарушалась лишь шелестом страниц и тихими, довольными вздохами. Это было простое, безмятежное существование, исцеляющее душу лучше любых зелий.
Когда за окнами начали сгущаться сумерки, окрашивая небо в цвета сирени и золота, Гермиона, устроившись на диване, робко нарушила комфортную тишину.
— Давай... вместе приготовим ужин, — предложила она, ее голос прозвучал немного неуверенно, будто она вспоминала, как это – заниматься бытовыми мелочами.
Беллатрикс повернула к ней голову, и ее губы расплылись в широкой, открытой улыбке, которая на миг стерла с ее лица все следы былой суровости, сделав ее беззащитной.
— Обещаю не спалить кухню, как в тот раз, — рассмеялась Гермиона, и в ее смехе звенело легкое, счастливое смущение от этого обрывка воспоминания, всплывшего из глубин памяти.
Темные глаза Беллатрикс сверкнули азартом и теплой насмешкой.
— Оооо, — протянула она, поднимаясь с кресла с грацией кошки. — Ну, если ты даешь такие обещания, тогда отказываться просто неприлично. Пошли готовить.
Кухня, обычно сияющая стерильным порядком, вскоре наполнилась жизнью. Если быть точнее, то готовила в основном Беллатрикс. Ее движения на кухне были такими же выверенными и уверенными, как и в бою – быстрые, точные взмахи ножа, превращавшие овощи в идеальные кубики, уверенное управление пламенем, интуитивное добавление специй. Она была дирижером, а кухня – её оркестром.
Гермиона же помогала. Она мыла зелень, подавала нужные ингредиенты, ее присутствие было тихим, но неотъемлемым аккомпанементом к кулинарной симфонии Беллатрикс. Она наблюдала, как эти длинные пальцы, способные извергать смертоносные заклятья, с такой же виртуозностью справляются с тестом или сбрызгивают оливковым маслом салат. Этот контраст снова и снова сводил ее с ума, наполняя теплым, щемящим чувством.