Глава 23
Утро залило спальню жидким, прозрачным золотом. Гермиона стояла перед зеркалом, задерживая на своем отражении внимательный, изучающий взгляд. Не для того, чтобы проверить макияж или уложить непослушную прядь. Нет. Она смотрела глубже, за кожу, за черты лица, пытаясь разглядеть следы той бури, что бушевала внутри нее так давно.
И она её видела. Но теперь это были не свежие, кровоточащие раны, а затягивающиеся шрамы. Легкая тень усталости под глазами, но уже не та изможденная синева бессонных ночей. Взгляд, все еще серьезный, но лишенный прежней панической остроты, той хрустальной хрупкости, когда казалось, что одно неверное движение и она рассыплется на тысячи осколков.
Она собирала по кусочку пазла, образ своей прошлой жизни, буквально каждый день. Не спеша, терпеливо, один за другим. Воспоминания, обрывки чувств, слова друзей – все это складывалось в единую, пусть и сложную, картину. И с каждым новым фрагментом, встающим на свое место, внутри нее что-то успокаивалось, выравнивалось, она обретала твердую почву под ногами. Это осознание – медленное, но неуклонное возвращение к самой себе, подняло в ее душе легкую волну надежды. Уголки ее губ дрогнули в едва заметной, но неподдельной улыбке.
Настроение было приподнятым, светлым, как утро за окном. И словно в унисон с ним, зазвонил телефон. На экране улыбалось фото мамы. Гермиона провела пальцем по стеклу, прижала телефон к уху.
— Привет, мам...
Голос матери, теплый и знакомый до боли, полился ей навстречу, заполняя пространство комнаты уютными бытовыми подробностями, вопросами о самочувствии, рассказами о саде. Гермиона слушала, кивая в такт невидимому собеседнику, и, не прерывая разговора, накинула пальто, подхватила с прихожей сумку, стаканчик сваренного дома кофе и вышла из дома, щелкнув замком.
Свежий утренний воздух обжег легкие, заряженный запахом влажного асфальта и последних осенних цветов. Она двинулась по направлению к работе, погруженная в телефонный разговор, в этом уютном коконе материнской заботы. В одной руке она сжимала картонный стаканчик с горячим кофе, от которого исходил терпкий, бодрящий аромат. В другой – держала телефон, прижатый к щеке. И с каждым шагом, с каждым словом матери, с каждым глотком горьковатого напитка, она чувствовала, как обыденность, простая и прекрасная, мягко обволакивает ее, возвращая к жизни.