Глава 21

Утро ворвалось в сознание не мягким рассветом, а обломками вчерашнего вечера. Гермиона проснулась с тяжелой, свинцовой головой и ощущением, будто всю ночь ее молотили в бетономешалке. Под глазами залегли фиолетовые тени, веки налились грузом бессонницы. Воспоминание о вчерашнем ожидании, о тикающих часах в библиотеке и о горьком осадке несостоявшегося разговора висело в воздухе комнаты едким смогом.

Она сбросила одеяло с таким чувством, будто сдирает с себя пластырь. Одевалась наспех, не глядя, натягивая первое попавшееся платье, которое оказалось чуть тесновато в плечах и раздражало кожу. Каждое движение давалось с трудом, будто она плыла против течения вязкой, холодной воды.

Психанув она надела простую белую рубашку и юбку.

И день, словно подхватив ее настроение, тут же принялся сыпать на нее мелкими, но досадными пакостями. На лестнице она поскользнулась на мокром после уборки мраморе, и, пытаясь удержаться, с силой приложилась локтем о балясину. Острая, резкая боль пронзила руку, оставив после себя пульсирующую ломоту и обещание внушительного синяка.

На кухне, пытаясь взбодриться кофе, она рассеянно схватилась за раскаленный носик чайника. Кожа на ладони мгновенно покраснела, заныв тупым, обжигающим огнем. Она ругнулась сквозь зубы, сунула руку под струю ледяной воды и чувствовала, как по щекам от бессилия и ярости катятся предательские слезы.

В Министерство она шла, как на бой. Взвинченная, с горящей ладонью и ноющим локтем, с лицом, на котором крупными буквами было написано «не трогать». Она не шла, она неслась по мраморным коридорам, ее каблуки отбивали гневную дробь, а мантия развевалась за ней словно знамя готовности разорвать в клочья первого, кто посмеет с ней заговорить.

Она влетела в свой кабинет как ураган, с намерением захлопнуть дверь и несколько минут просто биться головой о стол, но ее порыв был резко остановлен.

За соседним столом, в своем кресле, сидела Беллатрикс.

Она не работала. Она просто сидела, выпрямив спину, ее руки лежали на столе, а темный, неотрывный взгляд был прикован к двери, словно она ждала. Ждала именно этого момента.

Их взгляды встретились – взвинченный, растрепанный, полный немой ярости Гермионы и тяжелый, ожидающий, пронизывающий насквозь – Беллатрикс.