Глава 17

Гермиона проснулась рано — слишком рано для нормального человека и слишком поздно, чтобы действительно отдохнуть.

Сон так и не пришёл: ночь она провела, склонившись над книгами из списка Беллатрикс. Страницы мелькали, словно кадры, строки впивались в память, чернила пропитали сознание. К утру она чувствовала себя выжатой, но странно собранной. Голова работала чётко, почти машинально – всё лишнее вытеснило ожидание.

Она зашла в Министерство, когда коридоры ещё дышали ночной прохладой. Свет факелов отражался в полированном мраморе, шаги отдавались гулким эхом. В отделе артефактов стояла утренняя тишина – ни спешки, ни голосов. Гермиона поставила сумку на край стола, аккуратно разложила перья, документы и книги. Всё на своих местах. Как у неё. Как у Беллатрикс.

Она посмотрела на часы. Без десяти восемь.

Беллатрикс всегда приходила ровно в восемь. Ни минутой раньше, ни позже. Этот распорядок был ритуалом, как будто время само подчинялось её воле.

Гермиона чувствовала, как под рёбрами медленно распускается волнение. Не страх – что-то другое, острое и будоражащее. Она успела проглотить половину своей библиотеки дома, разобрать схемы, написать черновики отчётов – всё, чтобы не чувствовать себя той самой растерянной стажёркой, которую Беллатрикс встретила неделю назад.

Теперь она знала, что скажет. Что спросит. Как смотреть.

Но стрелка ползла к восьми, и от этого спокойствие вдруг треснуло.

Тишина была абсолютной. И в этой тишине каждый её вдох казался слишком громким.

Где-то щёлкнул замок двери.

Гермиона вздрогнула, торопливо выпрямилась и поймала себя на глупой мысли: ей хотелось, чтобы Беллатрикс увидела, как много она сделала.

Как будто это имело значение.

Беллатрикс вошла в кабинет так, будто пространство само выпрямилось, пропуская её.

На ней было безупречное платье – строгий силуэт, холодный серый оттенок, подчёркивающий каждый резкий, выверенный жест. Волосы собраны идеально, ни одной непослушной пряди, всё так, как у человека, который не знает, что значит опоздать или растеряться. В руках – два стаканчика кофе. Простая деталь, но именно она разорвала привычную атмосферу власти и контроля.

Один стакан она молча поставила на стол Гермионе, второй оставила себе.

— Доброе утро, — произнесла она негромко. Голос был ровный, спокойный. Просто – доброе утро.

Гермиона моргнула. Несколько секунд не могла найти, куда деть руки, глаза, мысли.

Кофе. Для неё. От Беллатрикс.

Что-то в этой обыденности сбило с толку сильнее, чем любые холодные фразы или идеально выстроенные отчёты.