Боль маны

Анур понимал, что нет времени на слова и прочее, но он не мог ничего не делать, пока Монэ не находила себе места.

«Монэ? – спросил ангел, пока те были в межпространственном канале. – Ты так волнуешься из-за Часи. Вас что-то связывает?»
— На что я надеялась, пытаясь скрыть от тебя что-то, – Мано-призрак вздохнула. – Понимаешь, Анур...

Девушка начала рассказ.

***

Яркий свет заката освещал двор монастыря. Юная монашка, оглядевшись по сторонам, стала осторожно пробираться к ветхой части забора, ограждающего путь к желанной свободе. Вот осталось чуть-чуть до кустов, что прикрывали дыру в стене, как вдруг над ухом раздался голос:

— И куда это мы крадёмся? – Благочинный сложил руки на груди.
— Оо, Эвкалипт, привет, – протянула Монэ, заводя руки за спину. – Как дела?
— Монэ, куда ты идёшь?
— Да так, прогуливаюсь перед вечерней службой.

— Ты собираешься уйти через дыру в стене?
— Какую дыру?
— Она буквально за твоей спиной.
— А, из этой дыры! Да я вообще её впервые вижу!
— Дурашка, – парень поцеловал ту в лоб. – Ты надолго собралась? 
— Часик, может, чуть больше.
— Я прикрою тебя. Иди.
— Эвкалипт, ты лучший! 

С этими словами девушка вылезла за стену и пошла по городу. 

С этими словами девушка вылезла за стену и пошла по городу. Эвкалипт был её возлюбленным, о чём не знал никто в монастыре. Она была счастлива, что в её жизни появился такой человек, и не представляла, как жила бы без него.
Город вдали заливал закатный свет, и крыши домов стали сиять, будто вылепленные из золота. Девушка любила сбегать из монастыря на пару часов, но обычно не уходила далеко. Так же и сейчас, Монэ дошла до небольшой деревушки, где купила кое-что для девочек из монастыря и уже хотела возвращаться назад, как вдруг замерла. Недалеко от белых стен церкви стояло маленькое зелёное существо с большими ушами и длинным хвостом. Это был не бес, нет, это было что-то иное. Девица подошла к созданию и неуверенно сказала:

— Здравствуйте? 
— А!? – Задание вздрогнуло и посмотрело на монашку. – Вам что-то нужно?
— Не совсем... Я просто впервые вижу такое создание, как вы!
— Не мудрено, я гоблин. Моё имя Часи, а вы...
— Монэ! Очень рада знакомству! Гоблин? Я думала, они только в сказках существуют.
— Поверь, сказки только кажутся выдуманными, а на деле лишь украшают истинные события, – Часи оглядел девушку. – Никогда не пробовала заниматься магией? У тебя хороший потенциал.
— Правда? Спасибо! 
— Я могу научить тебя ей пользоваться.

С тех пор Монэ каждый день стала видеть этого гоблина. Он не только учил её магии, он учил девушку всему, что знал, и... Действительно заботился о ней, за все свои двадцать лет жизни Монэ впервые почувствовала родительское тепло от кого-то. Это продолжалось на протяжении пяти лет, пока в один день не случилось страшное.

— Монэ, золотая, – Протянул один из служителей, ложа руку девушке на талию, – не могла бы ты мне помочь?
— Что ты делаешь? – недовольно спросила девушка, откидывая чужую руку. 
— Ой, ну что ты так сразу! – На этот раз мужчина обнял монашку.
— Руки убери! – Та попыталась ударить пристающего, но не выходило.
— Ты задолжала мне помощь.
— Руки убрал! – Прогремел голос возлюбленного.

Благочинный набросился на служителя, удушая его. Неожиданно в его руках сверкнул нож.

— Эвкалипт, успокойся! – Монэ попыталась разнять мужчин.

У юной девушки не выходило. Она поняла, что физической силы ей не хватит, чтобы остановить драку, потому руки её вспыхнули тусклым светом, и монашка попыталась выбить нож из рук юноши, но тут подоспели другие служители. Монэ быстро сковали, пока упалённый жаждой крови Эвкалипт перерезал глотку мужчине. "Ведьма!" – слышались голоса со всех сторон. Успокоившись, благочинный замер, осознавая, что сделал. Тот посмотрел на любимую и обомлел ещё сильнее.

— Монэ...

Это было последнее, что девушка слышала из уст возлюбленного. Её быстро утащили прочь, девушку бросили в камеру, готовя главную площадь в городе к казни. Монэ знала, что её ждёт смерть, и от этого душу сковывали тески. 

Прошёл день после случившегося. Рано утром девчонку забрали двое мужчин и, скованную в железные перчатки, повели в город. Там уже стояла кафедра, за которой стояла инквизиция, а вокруг толпились зеваки. Монэ вывели на эшафот, и судьи начали говорить:

— Сегодня на повестке дня дело ведьмы, что долгие годы скрывалась за стенами дома божьего! Негодница околдовала благочинного монастыря и его руками жестоко расправилась с одним из служителей церкви! За это ей грозит казнь – Испитие заражённой маны и долгая смерть от Мано-проклятья!

Девушка вздрогнула. Мано-проклятье?! Неужели она заслуживает этого?

— Я ничего из этого не делала! – срываясь, прокричала монашка. – Это ложь! 
— Сопротивление церкви ухудшит наказание, ведьма.
— Да куда хуже!? 
— Пей, – строго приказал судья. – Или ты хочешь, чтобы твой младший брат...
— Не трогайте его! Хорошо, я поняла... Будь по-вашему.

Монэ склонила голову. К её губам поднесли чашу, в которой белела мана. Сглотнув подступившую к горлу рвоту, монашка сделала глоток и закричала. Тело стало гореть, невыносимая боль застрелила разум. Перед глазами появилось незнакомое лицо с хитрой ухмылкой. Дальше девушка ничего не помнила. Следующим её воспоминанием было то, как она очнулась в доме на окраине леса, а рядом копошился обеспокоенный Часи. Гоблин пытался спасти её, но все попытки обратить проклятье вспять обернулись провалом. Монэ навсегда запомнила лицо ставшего ей отцом гоблина в момент её смерти.

***

Анур замер, с сочувствием смотря на подругу. «Мы его спасём, – пообещал Анур. – Мне очень жаль, Монэ...»

— Что мне твоя жалость, – девушка вздохнула.