11

2014 год

Мне на сотовый звонят с какого-то неизвестного номера.

– Алло?

– Привет, как ты? – Мужской голос.

– Кто это? – спрашиваю я, с облегчением улыбаясь. Я сижу в доме уже несколько часов, и мне становится страшно.

– О, извини. Это я. Черт, то есть Джек.

– Я знаю, что это ты, тупица, – говорю я, и он смеется. Я слышу звук подъехавшей машины и выглядываю в окно. К счастью, это мама, а не Андополис.

– Так, э-э, как у тебя дела?

– У меня все хорошо. Не хочешь сходить куда-нибудь вместе? А то я здесь прямо как взаперти.

– О, конечно. Когда?

– Может, прямо сейчас? – спрашиваю я, когда мама входит в комнату, кладет пакет на край моей кровати и тут же быстро выходит.

– Сейчас? О’кей, конечно.

– Заедешь за мной?

– Не переживай. Я уже в пути.

– Отлично, – говорю я и вешаю трубку.

Я улыбаюсь: а день-то налаживается. Пакет с новой одеждой лежит в изножье кровати, прямо как подарки от Санта-Клауса. Я не могу удержаться и заглядываю в него. Запах новых тканей – каждая вещь аккуратно завернута в папиросную бумагу – опьяняет. Мне всегда в нем что-то нравилось, даже слишком. Я помню, как моя мачеха нашла пакеты у меня под кроватью. Упаковку и обувные коробки из самых дорогих бутиков в Перте. Она решила, что у меня есть тайный богатый бойфренд, и я видела, что она счастлива. Она улыбалась мне, положив руку на свой беременный живот, радуясь тому, что я могу съехать к тому времени, как родится ее малыш.

На самом деле никакого бойфренда у меня не было, только ящик, полный кредиток ее друзей. Она очень удивилась, когда на любой, самой убогой вечеринке в нашем доме я начала предлагать гостям помощь в гардеробной – подать пальто, подержать сумку. Я не знала, что за это можно оказаться в тюрьме.

– Ты куда-то идешь? – спрашивает мама, выключая пылесос.

– Всего на пару часов, с Джеком, – отвечаю я. – Ничего?

– Да, конечно, милая. Джек – это брат Лиззи? – спрашивает она.

– Ага, – говорю я.

И прежде чем она успевает включить пылесос, я быстро и крепко ее обнимаю, вдыхаю ее ванильный запах. Если Анрополис и в самом деле отказался от дела, это значит, что она и правда моя, навсегда.

Я выхожу на улицу, чтобы подождать Джека, пачка сигарет лежит в сумке. Но Пол уже там – курит, прислонясь к дереву.

– Ты меня застукала, – говорит он.

– Я никому не скажу, если поделишься.

– Бекки? Никогда не думал, что доживу до этого дня. – Он щелкает по дну сигаретной пачки, одна сигарета выдвигается, и он протягивает ее мне.

– Ловко, – комментирую я, и это правда.