Финал 1/3

Изображение рябит, будто камера работает на износ. Тёплый свет торшера делает комнату похожей на убежище.

Лера сидит на полу, облокотившись на стену, рядом с большим дорожным чемоданом. Один конец длинного шарфа лежит у неё на коленях, другой — сполз на пол, за границу кадра.

В верхнем углу зеркала алое сердечко, выведенное помадой. Граница света проходит под ним, делая его почти невидимым.

Лера молчит, будто не знает, что запись уже включена. После долгого статичного кадра она наконец поднимает глаза.

— Иногда я думаю... — голос чуть срывается на хрип, — если выключить камеру, меня просто не станет.

В тишине слышно её дыхание и шорох ткани. Пальцы сами находят шарф и скользят по грубой вязке, словно цепляясь за реальность.

— Сегодня я хотела поговорить о сомнениях, — тихо говорит она. — Но, кажется, они не нуждаются в словах, а живут в паузах между ними.

Она улыбается устало, без света в глазах. Воздух в кадре чуть дрожит, будто реагируя на её дыхание.

Где-то в глубине квартиры хлопает дверь. Лера вздрагивает и прислушивается. Тень от торшера мгновенно дробится на стене.

В тишине слышатся чьи-то шаги. Она тянется к камере, опираясь рукой на дорожный чемодан. Фокус сбивается. В зеркале мелькает размытый силуэт. Не разобрать, человек ли это или игра света.

Она снова тянется к объективу, но в этот момент камера падает. В перекошенном кадре виден фрагмент пола, край шарфа цвета грозового облака и блики от помады на зеркальном стекле.

Несколько секунд слышны звуки борьбы. Затем короткий щелчок и тишина. Остаётся только мерцание света и тихое шипение микрофона.

Алое сердечко в расфокусе пульсирует, как отдалённый сигнал. Запись прерывается, оставляя тревожное послевкусие...