ЭПИЛОГ
Говорят, что красные линии стираются только тогда, когда их кто-то нарушит. Но иногда границы исчезают сами, если ты слишком долго смотришь в одно и то же лицо и начинаешь верить, что понимаешь его лучше, чем он сам.
Лера была такой прозрачной с первого взгляда и непостижимой во всём остальном. Я видел, как она живёт между паузами. Как держится за людей, которые её не знают. Как пугается собственной смелости...
Возможно, это была не она, а моё желание видеть её такой.
Быть её покровителем было несложно, её любовником — ещё проще. Но став её наблюдателем, я сам не заметил, как превратился в преследователя.
Она пыталась уйти по-тихому. Так уходят не враги, а те, кого стоит беречь. Ей можно было верить. И всё же одна мелочь выбила меня из колеи.
Я не могу объяснить, почему простой дорожный чемодан стал для меня спусковым крючком. Застывший в углу комнаты, он то ли пугал, то ли подстёгивал меня.
Это похоже на стакан, который можно видеть наполовину пустым или наполовину полным. Но с ним всё честнее: достаточно взгляда, чтобы понять, чего в нём больше — пустоты или ожиданий. А с чемоданом так не выйдет: он закрыт, и ты никогда не поймёшь, сколько в нём веса, пока не поднимешь. И не узнаешь, что внутри, пока не решишься открыть. В нём уже есть ответ, но он скрыт от тебя. Поэтому он тревожит сильнее.
Я не смог оставить себе чемодан, но не удержался и сохранил её шарф. Он до сих пор пахнет тёплым светом и тем, что кажется утерянным навсегда.
Если однажды я потеряю контроль, и кто-то спросит меня о случившемся, я не смогу ответить. Не потому, что боюсь или не хочу. Просто... я не уверен в ответе.
Я не знаю, где Лера теперь. Правда не знаю. Эта последняя капля стала финалом или отправной точкой?
Иногда я представляю её под тяжестью бетона — притихшую, неподвижную, как забытый тайник.
Иногда вижу, как она идёт на посадку и держит руку на чемодане, не оборачиваясь назад.
В любом случае я остаюсь один. Наедине со своим наблюдением, её шарфом цвета грозового облака и вопросом, на который некому дать мне ответ.