Глава 30

Лиза не спала. Она лежала на койке в лазарете, смотрела в потолок и слушала, как за стеной кто-то храпит, как медсестра переговаривается с дежурным, как где-то далеко заводится снегоход. Часы Ильи лежали на тумбочке. Она смотрела на них, и внутри всё переворачивалось.

В шесть утра она встала. Голова кружилась, рука ныла, но она заставила себя одеться. Шину не снимала — так и вышла, с перевязанной головой и зафиксированной рукой.

— Елизавета, вы куда? — медсестра всплеснула руками.

— Дела.

— Вам нельзя!

— Я скоро.

Она вышла, не слушая возражений. На улице мороз щипал щёки, лагерь просыпался. Кто-то окликнул её, но она не ответила. Села в первую попавшуюся машину до города — дядя Витя как раз собирался ехать за продуктами.

— Ты чего такая? — спросил он, глядя на её перевязанную голову.

— Нормально.

— Не похоже.

— Дядь Вить, просто довезите.

Он кивнул и больше не спрашивал.

В городе Лиза вышла у знакомого дома. Ильина квартира была на третьем этаже. Она стояла у подъезда, глядя на обледеневшие ступеньки, и не могла заставить себя войти.

Часы жгли карман.

Она вошла.

---

Запах ударил в нос сразу, как только она открыла дверь. Кислый, тяжёлый — перегар, немытая посуда, ещё что-то сладковато-гнилое. Лиза шагнула внутрь и замерла.

Квартира была неузнаваема.

В прихожей валялась сброшенная обувь — не парами, а вперемешку, будто их пинали ногами. Куртка висела на одном плечике, второе было сломано. На полу — окурки, хотя Илья никогда не курил в квартире.

Лиза прошла в гостиную. Шторы были сорваны — одна висела на одной петле, вторая валялась на полу. Телевизор разбит, экран в паутине трещин. На стене — тёмные пятна, будто кто-то бросал что-то мокрое. Бутылки — десятки бутылок — стояли на столе, на полу, на подоконнике. Водка, пиво, вино. Пустые и полные.

Сердце колотилось где-то в горле. Лиза сделала шаг, другой.

Из кухни доносился звук. Тихий, монотонный. Кто-то что-то бормотал.

Она пошла туда.

Илья сидел за кухонным столом. Небритый, с красными глазами, в мятой рубашке, которая когда-то была белой. Перед ним стояла початая бутылка водки и гранёный стакан. В руке он сжимал что-то — Лиза не сразу поняла, что это фотография.

Он поднял голову. Взгляд у него был безумный — пустой и одновременно горящий.

— Лизонька, — сказал он хрипло. — Пришла. А я ждал. Ждал, знаешь?

Она смотрела на фотографию в его руке. Это была Света — та самая, с улыбкой и косичками. Но лицо девочки было изуродовано — кто-то черкал по нему ручкой, тыкал сигаретой, рвал края.

— Илья, — голос Лизы дрогнул. — Что это?