Глава 23

Лиза проснулась оттого, что ей было жарко.

Это было странное ощущение — после трёх дней непрерывного холода, после ночей, когда она дрожала даже в спальнике, вдруг почувствовать, что кожа горит. Она попыталась пошевелиться и поняла, что не может — тяжёлая рука прижимала её к горячему телу, дыхание щекотало шею, нога переплелась с её ногами.

Дима.

Он спал, прижавшись к ней вплотную, зарывшись лицом в её волосы. Во сне он был совсем другим — не насмешливым, не дерзким, а почти беззащитным. Лиза смотрела на его руку, лежащую на её животе, на тёмные волосы, разметавшиеся по импровизированной подушке из свёрнутой куртки, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

Их маленькая двухместная палатка стояла в стороне от остальных — дядя Витя настоял, чтобы командиры спали отдельно, мол, вам нужно высыпаться, а в общих палатках всё равно кто-нибудь храпит. Теперь Лиза понимала, что это было не просто так. Старый охотник всё видел. Всё понимал. И дал им пространство.

Палатка была крошечной — едва хватало места для двух расстегнутых спальников, соединённых в одно большое логово. Стены покрылись изморозью, но внутри было тепло от их тел. Тихо. Интимно.

Лиза лежала неподвижно, боясь пошевелиться и разбудить его. Сквозь тонкую ткань доносились звуки просыпающегося лагеря: где-то кашлянули, звякнул котелок, дядя Витя негромко выругался на замёрзший чайник. Но здесь, в этом маленьком мире, было только их дыхание и тишина.

Дима вздохнул во сне, перевернулся на спину, и рука соскользнула с её живота. Стало холодно. Лиза поёжилась и сама придвинулась ближе, прижалась к его плечу.

— М-м-м, — промычал он довольно, не открывая глаз, и снова обнял её, теперь уже двумя руками.

— Ты не спишь? — шепнула она.

— Сплю, — ответил он хрипло. — И вижу сон, в котором ты сама ко мне прижимаешься. Не буди.

Она улыбнулась и ткнулась носом в его плечо. От него пахло лесом, дымом костра и чем-то ещё — родным, что ли.

— Дима, — позвала она тихо.

— М?

— Спасибо, что ты здесь.

Он открыл глаза. В темноте палатки они блестели, отражая слабый свет, пробивающийся снаружи.

— Я всегда здесь, Лис, — ответил он серьёзно. — Где мне ещё быть?

Она хотела ответить, но не успела. Он потянулся и поцеловал её — просто, буднично, как будто так и надо. В уголок губ, в щёку, в висок.

— У тебя ресницы мокрые, — заметил он. — От инея?

— От тебя, — выдохнула она.

Он замер. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В палатке стало тихо — так тихо, что было слышно, как бьются их сердца.