Глава 1
Стадия 1: Столкновение миров.
Кровь на снегу была ярче фонаря. Кащей шатался по переулку за Универсамом, сжимая в кармане гайку - украл её, по малолетству, у отца-пьяницы, пусть перевернётся в своём гробу четырежды. Бок нещадно саднило, будто заточка все еще крутилась, разводя края раны и заводя последний механизм в организме. Мужчина громко сплюнул; на белом отчётливо рассматривался красный узор, что растянул насмешливую гримасу на лице, скривившуюся в миг. Рука сжималась на поясе - первое правило: если всё-таки вытащили, не позволяй излиться.
За спиной хрипели голоса: «Догоним - убьём, суку!» Он упал лицом в сугроб, хлопья снега неприятно забили нос и рот, когда Кащей пытался вздохнуть. Не догонят. Здесь его район - падлам с «Грязи» не рады. Собрав последние силы, мужчина резко дёрнулся, от чего тело пронзила скручивающая боль, и перевернулся на бок, приподнимаясь на предплечье. Перед глазами, будто издеваясь, блестели окна ГКБ №3, отсвечивали жёлтым ядовитым светом - как глаза голодных волков. Кащей скривился: ирония в том, что именно здесь, в этой проклятой больнице, когда-то пытались спасти его мать. Не спасли. Зато теперь, глотая снег, он почти смеялся - смерть опять кружила рядом, и опять за этими стенами.
Веки тяжелели, закрывая обзор. С носа стекали капли растаявшего снега, опадали на потёртый и облезлый рукав кожаного плаща, под который тоже успел пробраться холод.
«Не дамся», - прошипел сквозь стиснутые зубы, впиваясь пальцами в лёд под собой. Выдох - рывок. Поднялся на колени, мир поплыл, но он уже видел чёрный пролом в заборе - лаз во двор поликлиники. Туда.
На больничном участке пахло хлоркой и смертью. Кащей рухнул у чёрного входа морга, где выгружали трупы. Судьба, сука, всегда любила чёрный юмор. Дверь скрипнула - силуэт в белом халате замер, роняя папку с бумагами.
- Шайтан! (Дьявол), - женский голос, резкий, как скальпель.
В поле зрения возникли белые тапочки. Он поднял голову. Перед ним стояла медсестра - бледная, с глазами как два лезвия. Кащей попытался перевернуться, но рука бессильно шлёпнулась в снег.
Его дёрнули за воротник, подхватили подмышки - тонкие пальцы впились в плечи с неожиданной силой, и волоком потащили к чёрному ходу больницы. Снег забивался под рубашку, скрипел на зубах. Дверь морозным скрежетом проглотила их. Подсобка пахла медикаментами и тлением - где-то гнила картонная коробка с бинтами.
- Ты... из «Универсама»? - спросила она, втаскивая его внутрь.