Стадия 2: Случайные параллели.
Смех Кащея треснул, как ветка под сапогом, заполнив душную комнату. Он вырвался наружу вопреки воле — хриплый, с металлическим звуком, будто из горла выковыривали ржавый гвоздь. Дым от самокрутки лип к потолку, застревая в трещинах, что узорами расползались от люстры. Та самая люстра, подвешенная ещё прежними хозяевами, бросала жёлтые пятна на стены, испещрённые копотью и пятнами сырости. Деревянная табуретка взвыла под его весом, когда он потянулся за стаканом. Стекло, гранёное, искрилось мутным самогоном — брага пахла дрожжами.
— Этот мент... — Кащей всхлипнул от смеха, прижимая ладонь к боку, где под грязной повязкой шевелилась слегка затянувшаяся рана. — Глазёнки вытаращил, будто Деву Марию в сортире увидел. А я ему: «Молиться будешь, гад? Или протокол писать?».
— И чё, сдох? — спросил Борзый, ковыряя ножом грязь под ногтями.
— Не. Обосрался, и отпустил, — Кащей опрокинул стакан в горло, морщась от жжения. — Потом, слыхал, в психушку упёкся. Говорит, бесы в погонах являются...
Тишину разрезал скрежет замка — дверь распахнулась, впустив волну сырого воздуха из подъезда. На пороге замерла фигура в ватнике, лицо было скрыто в темноте коридора.
— Мы уж заждались тебя, малец, — Кащей раскинул руки в стороны, приветствуя гостя, и пролил самогон из бутылки на пол. Жидкость растеклась лужицей, отражая тусклый свет лампочки без абажура. Его глаза, желтоватые, впились в парня. Тот замер, чувствуя, как пот стекает по позвоночнику, несмотря на декабрьский холод.
— Заходи, не топчись, — Кащей хлопнул ладонью по столу, где валялись огрызки колбасы, пустая пачка «Космоса» и засаленный нож. Воздух пропитали запахи перегара, лука и чего-то кислого — будто молоко скисло под раковиной неделю назад.
Парень шагнул в кухню, стараясь не смотреть на стену, где ржавым гвоздём была прибита фотография. На ней — Кащей лет десять назад, в окружении пацанов из «Универсама». Все улыбались, кроме него.
— Товар... — прошептал парень, вытаскивая из кармана пакет. Целлофан хрустел, ампулы с черняшкой перекатывались, как кости в мешочке гадалки.
Кащей взял одну, поднёс к свету. Жидкость внутри была мутной, с желтоватым оттенком.
— Разбавлял? — спросил он мягко, почти ласково.
— Нет! — парнишка отпрянул к двери, но та уже была закрыта. За спиной послышался скрип стула — в углу кухни поднялся Марат, «Борзый», перекрывая выход. Его тень на стене казалась больше самого тела.