ГЛАВА 3. После этой ночи

Выполнив просьбу матери, Юки вернулась к себе в комнату и тихо прикрыла дверь.

Не включая свет, она легла поверх покрывала и уставилась в потолок. Желудок болезненно сжался. Есть хотелось, но стоило представить еду, как аппетит исчезал, оставляя после себя лишь неприятную пустоту.

Так было почти всегда.

Иногда ей казалось, что организм просто не умел чувствовать голод так, как чувствовали его другие. Он напоминал о себе короткими болезненными спазмами, но стоило съесть несколько ложек, как желание есть пропадало совсем. Из-за этого Юки с каждым годом становилась всё худее. Выпирающие ключицы, тонкие руки и острые плечи давно стали для неё привычным зрелищем. Врачи лишь разводили руками, называя это особенностью организма.

Она повернула голову к стене.

Среди детских рисунков висел один, который Юки так и не сняла со стены.

Худенькая девочка с тонкими руками и выступающими ключицами смотрела на неё с пожелтевшего листа бумаги. Красным карандашом были обведены колени.

Именно с них всё и началось.

Потом были порезы, когда она помогала маме готовить, разбитые локти после падений, царапины на ладонях, ожоги от горячей сковороды — любые небольшие раны исчезали слишком быстро, будто тело не признавало их существования.

Но на рисунке так и остались только колени.

И впервые за много лет ей захотелось добавить к рисунку ещё одну отметку — запястье.

Она долго смотрела на свою руку, а потом тихо отвернулась.

— Нет. Наверное... это просто совпадение.

Раны были с ней всю жизнь.

Но такой боли не было никогда.

Комната постепенно погружалась в темноту. За окном давно стемнело, и привычная вечерняя тишина становилась всё глубже. Юки ещё несколько секунд смотрела на рисунок, словно надеясь увидеть в нём ответ, которого там никогда не было, а отом медленно закрыла глаза.

Сон пришёл почти незаметно. Сначала всё было как обычно, но потом привычная темнота начала меняться — она становилась глубже, плотнее, словно переставала быть пустотой и постепенно заполнялась чем-то невидимым.

Юки ничего не видела, не слышала, но странное чувство не отпускало её даже во сне — будто внутри происходило что-то, к чему она не имела ни малейшего отношения.

Что-то перестраивалось.

Не вокруг.

В её теле.

Это продолжалось всего мгновение или всю ночь — понять было невозможно.

— Юки!

Голос матери донёсся словно издалека.

— Юки, просыпайся! В школу опоздаешь!

Она резко открыла глаза.