Глава 48. Мирное время, тихое время (часть II)
Взошла полная луна, и сквозь распахнутые оконные створки комнату залил ее серебристый, холодный свет. Женщина не спала: лежала, повернувшись спиной, и смотрела на кусочек темного неба, который могла видеть со своего футона. Ровно так прошел весь ее день — за разглядыванием неба.
Ее сводная сестра также не спала, она это чувствовала. Ханна пришла незадолго до полудня и, очевидно, намеревалась остаться подле нее до утра. Она отослала Ироху, предложившую подменить ее, велев той проследить за подготовкой к чьему-то приезду...
Дженни слушала вполуха и даже не поинтересовалась, кто намерен их посетить, хотя еще два дня назад речь о гостях не шла.
Какое ей дело до тех, кого будет принимать Тэхен?
Она все равно не встанет и не выйдет за пределы этой комнаты.
— Думаешь, я расплачиваюсь за убийство отца?
В тишине, наступившей после ее вопроса, она слышала ровный стук своего сердца. Ханна долго молчала, и госпожа уже не ожидала услышать ответ, когда та все же заговорила:
— Я вообще об этом не думаю.
— А я думаю постоянно, – поморщившись, кое-как повернулась на другой бок и устремила на девушку лихорадочный взгляд широко распахнутых глаз. — Ничего не случается просто так, верно? Значит, то, что происходит со мной сейчас — наказание за дурные поступки в прошлом. А я знаю лишь один свой поступок, расплата за который может быть... такой.
Ханна очень внимательно посмотрела на нее и поджала губы. И без того угловатые черты ее лица заострились от испытываемого недовольства.
— Будь все так, как ты говоришь, мало кто доживал бы даже до тридцатой весны. Тэхен-сама... – сделала выразительную паузу, — не дожил бы.
— Хотела бы я, чтобы твои слова были правдой, – Минамото зябко повела плечами и натянула повыше тонкое покрывало. Она мерзла несмотря на теплую осень и солнечные дни. Мерзла оттого, что потеряла много крови.
— Ты терзаешь себя, а это только мешает. Кошмары об отце не помогут тебе поправиться, — не смотрела на нее, изучая неприметный узор на подоле своего серого кимоно. — Ты не одинока в своем горе. Тебе больно, и ты страдаешь, но не веди себя так, словно тебя бросили, или отвергли.
Щеки сразу покрылись слабым румянцем, и она закусила зубами правую щеку.
Слышать подобное всегда неприятно. Но еще неприятнее осознавать в глубине души, что в словах сестры есть доля правды.
— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Ты никогда не теряла... – с горечью отозвалась Дженни, и быстро моргнула несколько раз, надеясь прогнать набежавшие слезы.