Глава 27. Решения, которые мы принимаем

Намджун быстро шел, почти бежал по мощенной дорожке. Он только что вышел от Хиаши-самы и сейчас спешил отыскать друга. Его мысли путались, а услышанное во время короткой беседы никак не желало складываться в единую картину.

Он приехал в поместье Фудзивара в полном неведении — верно, разминулся с посланником, что вез дурные вести. Совсем скоро их получит Кенджи-сама.

«Хорошо, что Сакура этого не застала», – думал он с горечью. Она очень любила брата, и Намджун мог представить, как огорчило бы ее случившееся.

Он свернул вглубь сада и почти сразу же увидел Хоши. Тот сидел в деревянной беседке и любовался цветущими деревьями, на которые падали косые солнечные лучи. Его неубранные волосы ниспадали почти до пояса, и приблизившись, вдруг понял, что впервые видит старого друга без привычной катаны на поясе.

— Я рад, что ты приехал, – мужчина, уловив шум позади себя, повернулся к нему и улыбнулся уголками губ.

Татибана удивился — таким спокойным, расслабленным он выглядел.

«Это не спокойствие, – понял он почти сразу же. — Он смирился с судьбой».

— Я ничего не знал. Хиаши-сама отправил весть Кенджи-саме лишь накануне.

Хоши подошел и стиснул его плечо.

— Она спасла нас, Намджун, – помолчав, произнес тот. — Я не смог.

«Кто бы смог?!»

— Она не заслужила казни, – хрипло сказал тот и опустился на скамью рядом с ним.

Ветер шевелил цветущие ветви вокруг них, и на землю, окруженную лучами солнца, медленно опускались белые лепестки.

— Я рад, что ты приехал, – повторил Хоши. — Мне понадобится помощь друга.

Намджун покосился на него с недоумением, а спустя мгновение, догадавшись, вздрогнул и яростно мотнул головой.

— Нет! Ты не можешь просить меня о таком.

— Только тебя и могу, — равнодушно повел плечом, словно то, что они обсуждали, ни коим образом его не касалось.

— Друг… – сорванным голосом произнес Татибана.

Второй раз за день он почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Впервые — когда Хиаши-сама рассказал ему о поступке Айрин и Хоши. И теперь — когда Фудзивара просит стать его кайсяку*.

— Это, конечно, не добавит тебе славы, – начал тот, неверно истолковав его молчание, но почти мгновенно был перебит рассвирепевшим самураем:

— Да об этом ли я пекусь!

Он скрестил руки на груди и добавил уже чуть спокойнее:

— Ты просишь меня занести над тобой меч…

— Прошу, – подтвердил Хоши и сжал губы.

Думал ли он когда-нибудь, что окажется в подобном положении?

Что будет вынужден прибегнуть к сэппуку, чтобы смыть со своего имени позор?